Новости

Чумная весна 1830 года в Севастополе

Как чиновники Российской империи организовали коррупционную схему, приведшую к восстанию горожан и захвату города «Доброй партией»

Осенью 1830 года Александр Пушкин готовился к женитьбе. В честь этого отец подарил поэту деревню Кистенево в Нижегородской губернии. Пушкин отправился туда в конце августа, надеясь за месяц управиться с делами по оформлению прав на владение. Но по дороге был вынужден задержаться в другом родовом имении — Болдино — на всю осень. Эти три месяца вошли в историю русской литературы как «Болдинская осень» — время высочайшего всплеска в творчестве Пушкина. Но, возможно, его и не было бы, если бы не вмешалась холера. Именно благодаря «Болдинской осени» мы помним о том, что в Российской империи в 1830–1831 годы бушевали эпидемии холеры и чумы. Власти боролись с ними обычным способом: зараженный район оцеплялся войсками, чиновники внутри него получали чрезвычайные полномочия для борьбы с распространением болезни. В границах оцепленной зоны задерживали всех: и больных, и здоровых. Собственно, именно поэтому Пушкин был вынужден три месяца без остановки писать — надо было как-то спасаться от скуки.

Карантин в регионах часто вызывал недовольство населения: в разных местах вспыхивали бунты, избивались представители власти, горели усадьбы. У правительства ушло несколько лет на нормализацию эпидемиологической и общественной обстановки в стране.

Неприступный Севастополь

Один из самых показательных случаев произошел в Севастополе — главной военно-морской базе Российской империи в Причерноморье. В конце 1820-х здесь бушевала чума. Местные жители связывали ее с начавшейся в этот момент войной с Турцией: то ли пленные турки ее завезли, то ли специально диверсанты распространили заболевание, чтобы дестабилизировать тыл действующей русской армии. В любом случае очаги заболевания вспыхивали хаотично, но до самого Севастополя вирус никак не мог добраться. Местные власти рассматривали карантин как профилактическую меру: главная военно-морская база в Севастополе во время войны должна была быть защищенной от эпидемий.

Война с Турцией победоносно завершилась в сентябре 1829 года, но севастопольские власти не спешили отменять карантин, раз за разом продлевая его. Возможно, у этого были объективные причины. В севастопольской бухте стоял фрегат «Скорый», служивший плавучим госпиталем, где держали всех приезжих чумных больных в изоляции. Правда, мер по их излечению городские власти практически не предпринимали: из 80 больных, находившихся на судне, от заболевания скончалось 60 человек. Это, вероятно, сыграло свою роковую роль — чума стала распространяться среди горожан.

В начале января 1830 года в Севастополе была учреждена комиссия по погашению чумы. Первым ее распоряжением стал приказ больным морякам покинуть казарму на Павловском мысу, которая постепенно превращалась в чумное отделение, куда свозили больных и трупы  умерших от чумы. Их хоронили на специальном кладбище, устроенном среди руин античного Херсонеса. В этом же чумном отделении оказывались целые семьи, в которых был выявлен больной.

Врач Никифор Закревский так описывает ситуацию в отделении: «Живые размещались на два отделения — в первом находились больные, а во втором — здоровые… Между больными, признаваемыми с явными признаками чумы, действительно видел я таких, которых нельзя было не признать незачумленными, если бы только эти страшные болезненные припадки, которыми они были одержимы, — сопровождались одновременно огневиками и карбункулами. Отсутствие же сих отличительных признаков могло приводить к тому сомнению, что эту самую болезнь, признаваемую за чуму, можно было отнести также к ожесточенной полу-трехдневной горячке».

С мнением Закревского о преувеличенных масштабах распространения чумы соглашались многие местные медики, но старший врач Севастопольского порта Петр Ланг настаивал, что все заболевшие заражены чумой. Позиция Ланга была решающей, поэтому начиная с января карантинные меры в Севастополе возросли на порядок по сравнению с предпринятыми во время русско-турецкой войны.

Эпизод из русско-турецкой войны 1828—1829 годов. Картина Григория Шукаева

Эпизод из русско-турецкой войны 1828—1829 годов. Картина Григория Шукаева

Главная черноморская база русского военного флота оказалась практически в полной изоляции от остальной империи. Человек, который хотел въехать город, должен был до 19 дней пробыть в специальном изоляторе. В результате крымские крестьяне отказались от поездок на севастопольские рынки, а многие горожане лишились зимой источников пропитания. При этом на карантинных заставах, стоящих на въезде в город, военнослужащие за определенную сумму вознаграждения пропускали желающего продать свою продукцию крестьянина. В итоге недостаток продовольствия из-за некачественной пищи вызвал уже эпидемию желудочно-кишечных заболеваний. Причем в основном они затронули матросов.

В феврале город вновь закрыли на 21 день. Жителям предложили запастись продуктами питания на первые два дня, а затем городская администрация обещала наладить доставку всего необходимого. Для этих целей создавалась в дополнение к первой комиссии по погашению чумы новая — по предмету продовольствия. Ее председателем был назначен генерал-майор Примо. В Петербурге распорядились выделить из казны большую сумму денег на снабжение севастопольцев бесплатным питанием и всем необходимым. Эти деньги распределялись по чиновникам, каждый из которых отвечал за свой район города.

Упоминавшийся Закревский в своих воспоминаниях приводит следующие цифры: «Частным врачам, заведующим частями города — их было 9 — каждому выдавалось в сутки по 2 рубля 50 копеек; окурщикам хлором — их было 10 — та же сумма; врачам, состоящим при докторе Ланге, — их было 2 — каждому по пять рублей; доктору Лангу одному – 10 рублей; инспектору карантина — 10 рублей; двум комиссарам карантина — 10 рублей, временным комиссарам — их было 9 — по 5 рублей; полицмейстеру города — одному 10 рублей; частному или временному полицмейстеру — одному 7 рублей 50 копеек; адъютантам флотского начальника — двум, тоже платили по 5 рублей». Итого российской казне один день содержания Севастополя на карантине обходился в 170 рублей. В этот период средняя годовая зарплата в России составляла около 30 рублей серебром в год. Подробнееhttp://rusplt.ru/society/society_11864.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *