Новости

СРЕДНИЙ ТАНК «В – 1»

 

Монография «B-1bis».

История французского танка «B-1bis»началась в 1921 году, когда была открыта программа разработки танка массой 13 – 15 тонн. Её инициатор, генерал Эстьенн (Estienne), хотел создать предназначенный для действий в составе механизированных подразделений средний танк, занимающий нишу между лёгким «FT-17» и тяжёлым «FCM-2C»

pobeda100x100

История создания: К участию в программе были приглашены 5 фирм: «Renault», «Schneider», «ForgesetChantiersdeLaMediterranee» (F.C.M.), «ForgesetAcieriesdelaMarineetdHomecourt» (F.A.M.H.), «DelaunayBelleville». Причём сразу достигли соглашения, что после испытания прототипов будет создана окончательная версия, включающая наиболее удачные конструкторские решения всех участников программы. При этом каждая фирма должна была получить часть заказа при серийном производстве. Конструкцию «DelaunayBelleville», представляющую собой развитие конструкции «FT-17», отвергли ещё на ранней стадии. К испытаниям в 1924 году были допущены 4 прототипа. Их форма корпуса походила на корпус САУ времён 1-й мировой войны «GunCarrierMarkI», созданной майором Грэйгом (Gregg) из компании «MetropolitanCarriage», «WagonandFinanceCo». Однако орудие было установлено в корпусе, а башня в 1-ю очередь предназначалась для наблюдения командира танка за окружающей обстановкой. «FCM-21» имел стробоскопический наблюдательный купол, прототип «F.A.M.H.» – башню с 2-мя пулемётами. Фирмы «Schneider» и «Renault» создали консорциум, представлявший 2 прототипа с одинаковыми 2-пулемётными башнями: «SRA» – с коротким 75-мм орудием и «SRB» – с длинноствольной 47-мм пушкой. По результатам испытаний требования к танку уточнили, и было решено строить машину массой 19 тонн. От прототипа «SRA» заимствовали двигатель «Renault», сцепление «Fieux» и расположение агрегатов в корпусе (но добавили проход вдоль правого борта отделения механизмов). Фирма «F.A.M.H.» разработала конструкцию 2-го дифференциала, сервопривода механизмов управления и устройства поворота «Naeder», а «F.C.M.» – конструкцию гусениц, являющуюся развитием конструкции гусениц Холта. Изготовление брони поручили «F.A.M.H.». В марте 1927 года был выдан заказ на постройку 3-х опытных танков, получивших обозначение «CharB»: № 101 (с орудием фирмы «Schneider») – консорциуму «Schneider» и «Renault», № 102 – «F.A.M.H.» и № 103 «F.C.M.» (оба с орудиями «F.A.M.H.»). Фирма «Renault» в марте 1929 года поставила танк № 101 со своей опытной башней, вооружённой 2-мя пулемётами. Вертикальная и наклонная броня танка собиралась из листов катаной гомогенной брони с большим содержанием молибдена толщиной 20 и 25 мм, горизонтальная – из 10 мм листов. Листы соединялись между собой с помощью уголков и болтов с коническими головками. Танк № 101 испытывался до 1930 года, затем защиту решили усилить. Для предотвращения чрезмерной перегрузки танка было применено дифференциальное бронирование. На предсерийных танках № 102 и № 103 увеличили до 40 мм толщину брони, защищавшей наиболее уязвимые участки – лобовую и задние проекции, а также боковые наружные вертикальные стенки корпуса внутри гусеничного обвода. На участках, хотя бы частично прикрытых гусеницами и ведущими колёсами, броневую защиту оставили без изменений. Усилили и вооружение: на всех 3-х опытных танках использовали «универсальную» литую башню «ST-2» (с толщиной стенок 35 мм) с 47-мм пушкой и пулемётом, планируемую к установке также на танках «D-1», «D-2» и модернизированных «FT-17». Но уже в 1932 году было решено использовать новую башню «АРХ.1» с 47-мм пушкой «SA.Mle.1934». В качестве основного вооружения выбрали 75-мм пушку фирмы «ABS» (AteliersdeBourges). В результате этих доработок танк получил обозначение «B-1». Заказ на первые 7 серийных образцов был подписан 6 апреля 1934 года, на следующие 20 – в декабре того же года. Из этих 27 танков, по крайней мере, 6 (№ 120 – 125) выпустила «F.C.M.», остальные – «Renault». В апреле 1935 года фирма «F.C.M.» получила заказ на 5 боевых машин (№ 131 – 135) с несколько изменёнными элементами бронирования. На следующих танках вместо части бронелистов, имевших толщину 40 мм, стали устанавливать бронелисты толщиной 60 мм. Причём для того чтобы не изменять геометрию старых бронедеталей, в местах стыка новые детали получили фаски, уменьшавшие толщину их стыковой кромки до 40 мм. Кроме того, вместо башни «АРХ.1» стали устанавливать башню «АРХ.4». Новая башня появилась в связи с пожеланиями военных установить новую 47-мм пушку «SA.Mle.1935», получить возможность независимой горизонтальной наводки 7,5-мм пулемёта «ReibelMle.1934» без поворота башни, увеличить толщину брони, оснастить более тяжёлую башню электроприводом механизма поворота и использовать перископические приборы наблюдения новой конструкции. В результате всех изменений масса пустого танка достигла 29,36 тонны. Новая модификация получила обозначение «CharB-1bis». Контракт на первые 35 танков (№ 201 – 235) был подписан в октябре 1936 года. Но наиболее совершенный вариант пошёл в серию, начиная с танка № 236: на машины стали устанавливать более мощный двигатель (275 л.с. вместо 180 л.с. при 1600 об/мин), а также изменили конструкцию части бронедеталей. Очередное изменение некоторых деталей бронирования было, внедрено начиная с танка № 276, но оно уже не являлось принципиальным и определялось скорее технологическими причинами. Модернизации подвергли и ранее выпущенные танки «B-1», заменив в башнях «АРХ.1» пушки «SA.34» на «SA.35», но оставив старые приборы наблюдения.

Особенности конструкции танков «B-1» и «B-1bis»: При проектировании танка большое внимание уделялось его проходимости. Он должен был преодолевать широкие траншеи, поэтому корпус сделали максимально длинным (6,37 метра), обеспечив длину опорной поверхности 5,23 метра. Это позволило преодолевать траншеи шириной 2,75 метра (у немецких танков «Pz.Kpfw.III» и «Pz.Kpfw.IV» этот показатель составил 2,3 метра), но для сохранения приемлемых весовых характеристик потребовалось уменьшить общую ширину танка до 2,5 метра, а колеи до 1,92 метра. Визуально танк стал казаться очень громоздким, однако высота его корпуса равнялась 1,8 метра, а общая высота с башней – только 2,79 метра. То есть он был выше «Pz.Kpfw.IV» всего на 11 сантиметров и на 9 сантиметров – «Т-34-85», оснащённого командирской башенкой, при этом клиренс «B-1bis» равнялся 480 мм против 400 мм у обоих танков. Отметим, что попытки создать в СССР 2-пушечные танки с размещением каждого орудия в отдельной башне приводили к созданию значительно более высоких (3,43 метра) «СМК» и «Т-100». Внутренняя перегородка делила корпус танка на 2 части: переднюю (отсек экипажа) и заднюю (отсек механизмов). Расстояние между днищем корпуса из броневого листа толщиной 20 мм и верхним листом толщиной 25 мм составляло 1320 мм. С учётом того, что по всей длине отсека экипажа вплоть до сиденья водителя имелся пол (зазор между полом и днищем служил для хранения части боезапаса, так же проходили тяги систем управления), его высота составляла всего около 1220 мм при внутренней ширине отсека 1300 мм. Таким образом, габариты отсека экипажа танка «B-1bis» примерно соответствовали габаритам салона легкового автомобиля класса «ВАЗ-2112». Экипаж состоял из командира (chefdechar), водителя-наводчика орудия (pilotespecialiste), заряжающего-помощника (aidepilote) и радиотелеграфиста (radiotelegraphiste). Несмотря на тесноту, в танк часто дополнительно брали одного из прикреплённых механиков, задачей которого было не только помогать при ремонте, но и подавать орудийные выстрелы. Впереди – справа в отсеке находилось 75-мм орудие, правее и ниже – жёстко зафиксированный курсовой пулемёт. Водительское место располагалось впереди – слева, перед ним находились рулевое колесо, педали сцепления, тормоза и газа, 2 рычага тормоза, справа – рычаг переключения передач, правее и выше – маховик механизма вертикальной наводки 75-мм орудия. Причём водителю не нужно было тянуться к маховику, он находился прямо под рукой. Высота оси ствола оружия от днища танка составляла 690 мм, пулемёта – 450 мм. Рабочее место заряжающего находилось справа, он заряжал как орудие, так и курсовой пулемёт. Хотя, при необходимости, водитель мог осуществить выстрел из орудия самостоятельно, обычно это делал заряжающий по его команде.

Корпус: Передняя часть корпуса «B-1bis» имела довольно сложную конфигурацию. Левая носовая часть была выполнена в виде выступающей рубки, на которую сверху устанавливался литой смотровой купол водителя. Литым был также полукруглый бронекожух 75-мм орудия в правой носовой части. Остальные корпусные детали выкраивались из листов гомогенной катаной броневой стали. Верхние боковые стенки и нижние лобовые листы брони имели толщину 40 мм, верхние лобовые – 60 мм. На нижних внутренних боковых стенках (толщина 25 мм) снаружи крепились ведомые колёса с механизмами натяжения гусеницы, прикрытые, в свою очередь, наружными передними броневыми листами толщиной 20 мм. Бронедетали соединялись между собой посредством балок уголкового сечения и болтов с коническими головками. Для увеличения жёсткости конструкции между правой нижней боковой стенкой и правой стенкой рубки устанавливались верхняя и нижняя литые распорные балки, причём верхняя балка имела 2 прилива, образующих правую буксировочную проушину. Левая проушина отливалась в виде отдельной детали и прикручивалась к левым верхнему и нижнему лобовым листам. Боковые стенки задней части отсека экипажа и передней части отсека механизмов имели ярко выраженную ступенчатую форму и дифференцированное бронирование. Верхний вертикальный бронированный пояс набирался из 3-х (позже из 2-х бронедеталей), раскроенных из листов толщиной 25 мм. Ниже по обоим бортам внутри гусеничного обвода располагались казематы, имевшие собранные из отдельных вертикальных секций наружные стенки толщиной 40 мм (В-1) или 60 мм «B-1bis» и верхние горизонтальные полки толщиной 15 мм. Внутренних стенок, отделявших бы их от отсеков, казематы не имели. Г – образные детали из гнутых листов толщиной 10 мм образовывали нижние горизонтальные полки казематов и нижние боковые внутренние стенки корпуса. Вместо 2-й секции наружной стенки каземата правого борта была установлена отлитая из броневой стали рамка, на петлях которой висела бронированная дверца отсека экипажа. Переднюю, часть отсека механизмов слева прикрывал блок жалюзи, представляющий из себя цельную деталь, отлитую из бронедетали. В крайних нижних частях передних и задних секций наружных стенок казематов устанавливались 4 литые проушины. На «CharB-1» они устанавливались прямо на наружную поверхность бронелиста вертикальных секций, у «CharB-1bis» – заподлицо, во выфрезерованное в бронелисте посадочное место. Каждый танк комплектовался 4-мя опорными стойками. Приподняв один край танка домкратом, можно было закрепить верхнюю часть опорной стойки в проушине. После убирания домкрата, танк оставался завешенным на опорной стойке. Задняя часть отсека механизмов корпуса «CharB-1bis» собирались из верхнего наклонного бронелиста крыши (наклон 78 градусов от вертикали, толщина 25 мм), вертикального (толщина 55 мм) и нижнего наклонного (наклон 45 градусов от вертикали, толщина 40 мм) кормовых бронелистов, боковых бронелистов (толщиной 25 мм), наклонного днища (наклон 6 градусов от горизонтали), имевшего, как и остальные бронелисты днища по всей длине корпуса танка, толщину 20 мм. Начиная с «CharB-1bis» № 276, верхний наклонный бронелист крыши стал изготавливаться из одного катаного листа брони. До этого он набирался из 5-ти деталей, включая литую рамку большого эвакуационного люка, причём детали этой сборочной единицы для «CharB-1bis» № 201 – 275 отличались от деталей, предназначенных для «CharB-1» № 103 – 135.

Башня: Башня «АРХ.4» состояла из 2-х основных частей: цельного литого корпуса, имевшего переменную толщину стенок (от 56 мм в вертикальной части стенок до 30 мм в горизонтальной части крыши), и наблюдательной башенки (clochedobservation), вращающейся на 360 градусов относительно корпуса башни, также имевшую переменную толщину стенок (от 48 мм в вертикальной части стенок до 30 мм в горизонтальной части крыши). Высота башни (от погона до крыши смотровой башенки) составляла 959 мм. В башне были установлены 47-ммпушка «Canonde 47 SA 1935» и 7,5-мм пулемёт с левосторонним заряжанием «ReibelMle.1934» производства Государственного арсенала в Шательро (ManufacturedarmesdeChatellerault, или MAC), оборудованные раздельными наружными защитными бронемасками. Пушка имела вертикальные углы наводки 18 градусов, маска пулемёта обеспечивала вертикальные углы наведения 18 градусов и горизонтальные 10 градусов. Оптический прицел был установлен выше и соосно с пулемётом в его маске. Масса башни без орудия состояла 2,21 тонны, с пушкой и пулемётом – 2,57 тонны. В отличие от башни «АРХ.1», где стоял прицел «L.724», в башне «АРХ.4» использовался прицел «L.762». Он имел 4-кратное увеличение и угол обзора 12,5 градуса (напомню, ныне почти не используемая угловая величина 1 градус = 1/4000 оборота). При необходимости наведения пушки специальное устройство позволяло быстро соединить маску пушки с маской пулемёта, выставив пулемёт и прицел соосно пушке в обеих плоскостях. Что бы не сбивать соосность осей стволов пушки и пулемёта вследствие тряски, рекомендовалось при движении вне зоны боевых действий разъединять маски, выставляя и блокируя пушку на предельном угле возвышения, а, пулемёт – на предельный угол наклона с одновременным предельным разворотом налево, фиксируя его в этом положении подпружиненной защёлкой. В правой задней стенке башни находился откидной люк толщиной 56 мм. В стенке башни по контуру проёма имелась выемка, на которую ложились края люка. Таким образом, он был утоплен заподлицо с поверхностью башни, а его нижний край, упирающийся в выемку башни, не позволял ему откинуться назад. При повороте находящийся в центре люка рукоятки запорного устройства люк сначала поворачивался на 2-х верхних осях под действием 2-х пружин, установленных на этих осях, при этом его нижний край выходил из выемки башни. После этого люк можно было откинуть назад. Для облегчения его закрытия на нижней оси рычагов были смонтированы 2 пружины, компенсирующие вес люка. Башня вращалась на шариковой опоре, диаметр которой (по центрам шариков) составлял 1070 мм. Грубая наводка пушки осуществлялась разворотом башни с помощью механизма поворота с электроприводом; на 90 градусов башня поворачивалась за 9 секунд (для сравнения: у немецкого танка – «Pz.Kpfw.III» – за 13 секунд, у «Т-34» – за 26 секунд). Точная наводка осуществлялась вращением маховика ручной горизонтальной наводки. Для полного кругового поворота башни требовалось совершить 148 оборотов маховика (164 у «Pz.Kpfw.III», 384 у «Т-34»).

Монография.

В январе 1921 года комиссия под председательством начальника Генерального штаба генерала Бюа определила параметры этой боевой машины. Её разработку поручили отцу французских танков генералу Этьену, который был председателем технической секции генерального штаба. К проектированию Этьен привлёк конструкторов 5 фирм уже знакомых с танковым производством: «SRB» (Шнайдер-Рено тип В), «FAMH» (Металлургические и сталелитейные заводы Флота и Омекурта), «FCM» (Металлургические заводы и верфи Средиземноморья), SRA (Шнайдер-Рено тип А) и «DelauneyBelleVille» (Делоно-Бельвиль). К маю 1924 года были готовы 5 прототипов.

Несмотря на одно и тоже техническое задание, конструкции этих машин были различны. Так «Делоно-Бельвиль», представили увеличенный «Рено FT», «FAMH» использовал ходовую часть танков «Сен-Шамон», «FCM» тяжёлого танка «2С», и прототипы SRA и SRВ были оригинальной конструкции. Вооружение танков состояло из 75-мм пушки в корпусе (у SRВ – калибра 47-мм) и 2 пулемёта в башне. Испытания прототипов позволили уточнить параметры боевого танка, и в январе 1926 года фирмы «FAMH», «FCM» и «Рено» получили заказ на изготовление нового образца. Технические требования определяли массу танка в 15 тонн, вооружение – 47-мм, или 75-мм пушка, размещённая в корпусе, толщину брони до 40 мм.

Однако из-за сокращения кредитов на закупку нового вооружения работы шли медленно, и первый прототип фирмы «Рено» был готов лишь в январе 1929 года, а из-за ряда недоработок его испытания начались только в апреле 1930 года. Этот образец названный №101, весил 24,75 тонн, имел максимальную броню 35 мм, его вооружение состояло из 75-мм пушки «Сен-Шамон», 2 пулемётов в корпусе и 2 пулемётов в башне. Авиационный двигатель мощностью 180 л.с. позволял танку развивать максимальную скорость в 28 км/ч. Проведённые испытания выявили у №101 множество недоработок, особенно в системе наводки 75-мм пушки: её наведение на цель осуществлялось поворотом всего танка, из-за чего возникали неполадки в механической связи между прицелом, пушкой и самой машиной. Эта связь осуществлялась при помощи специального устройства, названного «Недэр», которое впервые было установлено на танке, что создавало множество проблем в его применении.

В июле 1930 года была принята новая программа моторизации французских вооружённых сил, которая предусматривала и модернизацию боевого танка. Так, предполагалась довести толщину брони до 40 мм, усилить вооружение за счёт дополнительного 47-мм орудия заменить 75-мм пушку «Сен-Шамона» более мощной 75-мм пушкой «Шнейдера», а так же увеличить мощность двигателя. Поэтому в сентябре 1931 года, согласно новым требованиям, было изготовлено 2 новых прототипа №102 и №103. С декабря 1931 года все 3 прототипа участвовали в различных испытаниях и маневрах, на основании которых в конструкцию танков внесли много изменений. Так была окончательно принята башня «АРХ-1» с 47-мм пушкой «SA-34» и 7,5-мм пулемётом, убран 1 пулемёт в корпусе, установлен новый двигатель, были внесены изменения в систему «Недэр», средства наблюдения и связи. В таком виде после устранения выявленных недостатков в марте 1934 года танк был принят на вооружение под индексом «CharB-1». На серийном танке устанавливали стандартную башню «АРХ-1» с 47-мм пушкой и пулемётом. Однако ввиду незначительности выделенных кредитов к 29 апреля 1935 года было заказано только 35 этих боевых машин, что соответствовало вооружению одного батальона.

Танки «В-1» имели подвеску типа «Holt», модернизированную на фирме «FCM», а размещённая в корпусе 75-мм пушка оснащалась гидравлической стабилизацией типа «Naeder». Кроме того, танк имел самогерметизирующиеся топливные баки, противопожарные переборки и бортовой гирокомпас. Эвакуационный люк в днище танка мог так же использоваться для выбрасывания стреляных гильз.

К июню 1937 года заказ выполнен, а 28 января 1938 года, первый батальон танков «В-1» начал нести боевую службу.

Одновременно с изготовлением первой серии новых танков шла работа по повышению из боевых качеств. Так ещё в 1936 году на прототипах №102 и №103 испытывали новую башню «АХР-4» с более мощной 47-мм пушкой «SA-35». В том же году последовал первый заказ на 70 танков улучшенной конструкции, получивших обозначение «B-1bis» (bis – второй).

По своим характеристикам «CharB» превосходил все существовавшие в то время французские танки. Броня толщиной от 20 до 60 мм выдерживала попадания бронебойных снарядов различных калибров. Все достоинства танка были куплены за счёт скорости, которая не превышала 30 км/ч. Французы рассудили что вести прицельный огонь на полном ходу танк не может, поэтому прежде чем сделать выстрел танк должен если не остановиться, то по крайней мере замедлить ход. В свою очередь остановка делает танк лёгкой мишенью для противника. Поэтому было решено сделать танк, несущий тяжёлую броню, но не способный развивать большую скорость. Подобная теория получила большое распространение среди французских танкостроителей и воплотилась во многих моделях французских танков, которые были хорошо вооружены и защищены, но имели очень скромную скорость.

Из за недостаточных государственных субсидий выпуск танков «В-1» продвигался очень медленно и первый отряд этих танков, насчитывающий 3 машины, был сформирован лишь в 1934 году. Танк «В-1» получил усиленную до 70 мм броню, поэтому масса танка возросла до 34 тонн – так появился танк «CharB-1bis». В июне-июле 1937 года завершилось формирование первого батальона танков «В-1». Батальону присвоили номер 37. в марте 1938 года появился 2й батальон танков «В-1», получивший номер 15.

Основным вариантом танков «В-1» была модификация «CharB-1bis». В отличие от «В-1», модифицированные танки несли более толстую броню до 50 мм и новую башню типа «АПХ-4». Планировалось в будущем установить на эти танки двигатели мощностью 184 кВт (250 л.с.), а в дальнейшем и 221 кВт (307 л.с.). Машины последних производственных серий оснащался дополнительными бензобаками конструкции фирм «ARL» и «FCM». Танки «CharB-1bis» выпускались несколькими производителями: «Renault», «FAMH», «SainChamond», «Schneider», «FCM». В 1939 году к выпуску присоединились фирмы «AMX» и «ARL». Масса танка «CharB-1bis» достигала 32 тонн, однако управление им при помощи штурвала с гидроусилителем было лёгким, а подвеска опорных катков на спиральных и пластинчатых рессорах обеспечивала лёгкость хода машины. Экипаж «B-1bis», как и у «В-1», состоял из 4 человек, что при столь различном вооружении было явно недостаточно. Поэтому, как и в других французских танках того времени, члены экипажа совмещали обязанности. Водитель был наводчиком по горизонтали 75-мм пушки, командир наводчиком и заряжающим 47-мм орудия в башне, наводчик 75-мм пушки по вертикали был одновременно и её заряжающим и подавал снаряды к башенному орудию. И лишь радист был только радистом.

Танки «В-1 ter» представляли собой дальнейшее развитие линии «В-1». Первые проектные работы над этой модификацией начали в 1935 году, а в 1937 году был изготовлен опытный образец танка «В-1 ter» (ter – третий), предназначенный заменить в производстве «B-1bis». На прототипе был установлен новый 12ти цилиндровый двигатель «Renault» мощностью 294 кВт (400 л.с.), усовершенствованные приборы наблюдения и средств связи. На серийные машины «В-1 ter» ставили более скромный двигатель мощностью 228 кВт (310 л.с.). 75-мм пушка получила горизонтальный сектор обстрела 5 градусов влево и 10 градусов вправо. Масса танка – 36 тонн, экипаж – 5 человек, вооружение осталось прежним. Всего было построено 5 танков «В-1 ter». По сравнению с «B-1bis», этот танк был дешевле и значительно технологичнее, что в перспективе позволяло быстро развернуть его серийное производство. В мае 1940 года, после длительных испытаний и улучшений конструкции, производство «В-1 ter» передали на заводы АРХ, FCM и FivesLile. К июлю было закончено изготовление первых 3 образцов, которые пытались эвакуировать на корабле. Однако судно затонуло. Тем временем разворачивалось производство «B-1bis», которое курировал генерал Лавирот. Танки строились на заводах 5 фирм – «Рено», «Schneider», «FCM», «FAMH», «АРХ». До прекращения производства 15 июня 1940 года они изготовили 403 танка «В-1» и «B-1bis», из них: «Рено» – 182, «АРХ» – 47, «Шнейдер» – 32, «FAMH» – 70, «FCM» – 72.

«В – 1» — первый серийный вариант. Корпус клёпаный, броня до 40 мм. Литая башня «АРХ-1» с 47-мм пушкой «SA-34», 75-мм пушка с длиной ствола 17,1 калибра в лобовом листе корпуса, 4 пулемёта. Двигатель «Renault» мощностью 180 л.с. боевая масса 28 тонн, скорость хода 26 км/ч. Изготовлено 35 единиц.

«B – 1 bis» — основной серийный вариант. Литая башня «АРХ-4», угол возвышения 75-мм пушки + 25 градусов, склонения – 15 градусов.

«B – 1 ter» – двигатель мощностью 310 л.с., новая коробка передач типа «BDR». 75-мм пушка имела горизонтальные углы наведения (без поворота танка) 5 градусов влево и 10 градусов вправо. Боевая масса 36 тонн, экипаж 5 человек. Изготовлено 5 единиц.

Вооружение танка «B-1bis» – Основным оружием танка «CharB-1bis» являлось полуавтоматическое орудие калибра 75-мм образца 1935 года с длиной ствола 17,1 калибра. Во французском руководстве службы его обозначили как «Canonde 75 mmS.A.35» или «Canonde 75 mmS.A.1935», где S.A. означало «semiautomatique». Орудие состояло из 9-ти основных частей: наружного бронекожуха с цапфами для полуосей орудия и с суппортом механизма вертикальной наводки, люльки с подвижным щитом, ствола, затвора, механизма полуавтоматики затвора, ударного механизма со спусковым механизмом, механизма досылателя выстрела, гидравлического тормоза с автоматическим пополнением тормозной жидкостью, гидропневматического накатника. В некоторых статьях о танке «CharB-1bis» утверждается, что особенностью этого орудия стало наличие вентилятора, отсасывающего после выстрела пороховые газы из канала ствола. Однако, во французском руководстве службы «Canonde 75 mmS.A.35», датированном январём 1940 года, не упоминается о наличии такой системы. Полуавтоматика орудия в обычном режиме обеспечивала: открытие затвора после выстрела; экстракцию и последующий выброс стреляной гильзы; взведение ударного механизма; досыл снаряда в снарядную камору; закрытие затвора. Кроме того, для повышения скорострельности имелась возможность включить режим беглого огня, при котором после закрытия затвора автоматически производился выстрел. Данный режим считался опасным с точки зрения возможности травмирования заряжающего при откате и требовал от него предельного внимания. Для боевой стрельбы применялись выстрелы 2-х типов, имевшие одинаковую гильзу образца 1934 года (DouilleMle 1934) длиной 245,7 мм, с осколочно-фугасным снарядом образца 1915 года (lobusexplosifMle 1915) и бронебойным снарядом образца 1910 года (lobusdeRuptureMle 1910). Бронебойный остроголовый снаряд с донным взрывателем имел длину 238,2 мм и массу 6,4 килограмма. Его выстрел массой около 8 килограмм снаряжался 525 граммами бездымного пороха марки B.S.P. Цилиндрическая часть снаряда окрашивалась в жёлтый цвет, как и все снаряды во французской армии, содержащие взрывчатку типа «explosifnitre» (обычно это был мелинит – Melinite). Начальная скорость снаряда составляла 470 м/сек. Для сравнения: немецкий снаряд «K.Gr.Rot.Pz.» массой 6,8 килограмма при выстреле из орудия «7,5-cmKwK» с длиной ствола 24 калибра (стоявшего на танке «Pz.Kpfw.IV» и штурмовом орудии Sturmgeschutz) имел начальную скорость 385 м/сек и пробивал (при попадании под углом 30 градусов к нормали) броню толщиной 35 мм на дистанции 1000 метров. Более высокая начальная скорость французского снаряда при стрельбе из орудия с более коротким стволом (длина 17,1 калибра против немецких 24) объясняется использованием существенно более мощного выстрела, имевшего в 1,4 раза большую навеску пороха (525 грамм против 370 грамм в немецком выстреле). Напомню, что и начальная скорость советского 76,2-мм бронебойного снаряда «БР-350А», выстрела «УБР-353А», используемого в полковой пушке обр.1927г., так и в стоявшей в танках «Т-28» танковой пушке «КТ» обр.1927/32г. (длина ствола 16,5 калибра), составляла только 370 м/сек. В 1940 году «Canonde 75 mmS.A.35» при использовании бронебойного снаряда образца 1910 года могла поражать любой немецкий танк на дистанции прямого выстрела. 16 мая 1940 года в Стонне (Stonne) экипаж танка «B-1bis» № 337 «Eure» под командованием командира 1-й роты 41-го танкового батальона капитана Пьера Бийотта (Billotte) уничтожил колонну из 13 немецких танков, причём Бийотт приказал водителю-наводчику открыть огонь по самому дальнему танку, замыкающему колонну. Первый же 75-мм снаряд поразил «Pz.Kpfw.III», который сразу загорелся. Но основным назначением «Canonde 75 mmS.A.35» была стрельба по живой силе противника и уничтожение лёгких полевых укреплений. Осколочно-фугасный снаряд с головным взрывателем имел длину 264 мм и массу 5315 грамм. Его выстрел массой около 7 килограмм снаряжался 540 граммами бездымного пороха марки «B.S.P.». Снаряд целиком окрашивался в жёлтый цвет в случае снаряжения его «explosifnitre». При снаряжении его взрывчаткой типа «explosifnitrate», обычно это был «шнейдерит» (Schneiderite) или тол (Tolite), головная часть также окрашивалась в жёлтый цвет, а цилиндрическая в красный. Начальная скорость снаряда составляла 500 м/сек. Согласно руководству службы «CharB-1bis» (редакция 1939 года), в боекомплект 75-мм орудия «CharB-1bis» входило 7 бронебойных и 67 осколочно-фугасных выстрелов (из них только 6 с установленными головными взрывателями). Хранение в боеукладке выстрелов отдельно от головных взрывателей преследовало 2 цели. Во-первых, снижалась опасность детонации боекомплекта при поражении танка, так как взрывчатка в снарядах менее чувствительна к внешнему воздействию, нежели взрыватели. Известен случай, когда во время боя немецкий мелкокалиберный снаряд (или пуля) попал в канал 75-мм орудия во время заряжания, вызвав взрыв французского снаряда внутри отсека экипажа. Однако это не вызвало детонации всего боезапаса. Во-вторых, на снаряд образца 1915 года можно было установить один из 3-х типов взрывателей. Для получения осколочного действия использовался инерционный взрыватель мгновенного действия «24/31 RyGMle 1921» (весом 217 грамм) в специальном исполнении «для танков», предусматривающем установку дополнительной шайбы. Так как, стрельба из «Canonde 75 mmS.A.35» велась в основном на коротких дистанциях, угол падения снарядов был небольшим, что могло вызвать рикошет. Дополнительная шайба предназначалась для зарывания снаряда в землю с целью исключения рикошета. Для получения фугасного действия использовались взрыватели-детонаторы ударного действия, для стрельбы по земляным укреплениям – «24/31 Mle 1899 – 1908» (с чёрной головкой, небольшое замедления), по кирпичным и каченным строениям – «24/31 Mle 1899» (с белой головкой, мгновенного действия). Кроме описанных выше 2-х типов боевых выстрелов, для «Canonde 75 mmS.A.35» существовали ещё 2 типа выстрелов для обучения и учебных стрельб. 1-й холостой выстрел, не имевший снаряда и содержавший в гильзе заряд пороха – марки «ВС» массой 600 грамм. 2-й – практический выстрел, комплектовавшийся снаряженным чёрным порохом осколочным снарядом образца 1915 года, имевшим массу 5,315 килограмм с взрывателем «24/31 RyGMle 1921». Снаряд красился в чёрный цвет с голубой полосой. Угол вертикальной наводки орудия, согласно руководству службы «Canonde 75 mmS.A.35» (январь 1940 года), а также чертежу, приведённому в каталоге запасных частей танков «CharB-1» и «CharB-1bis», датированном 11 апреля 1938 года, составлял + 25 градусов до – 20 градусов, но в руководстве службы «CharB-1bis» (1939 года) почему-то указан другой диапазон: + 25 градусов до – 15 градусов. Общая длина орудия равнялась 1,47 метра, длина ствола – 1,28 метра, нарезной части ствола – 1,03 метра. Число нарезов – 24, длина поля нарезов – 2,52 метра. Общая масса орудия – 925 килограмм, масса качающейся части 620 килограмм, откатных частей орудия – 380 килограмм, ствола с затвором – 367 килограмм. Нормальная величина отката – 280 мм, максимальная разрежённая величина отката – 320 мм. Наведение орудия при стрельбе прямой наводкой осуществлялось с помощью бинокулярного прицела, установленного в смотровом куполе водителя. Прицел соединялся с качающейся частью орудия рычагом, обеспечивающим синхронный с орудием поворот прицела, сохраняющий соосность его оптической оси с осью канала ствола. В некоторых публикациях утверждается, что прицел являлся дальномером. Это неверно, так как все элементы оптической системы были жёстко закреплены в корпусе прицела. Стереоскопичность прицела лишь обеспечивала глубину изображения и помогала точнее определить расстояние. Прицел имел 3,5-кратное увеличение, угол обзора 170 mil (напоминаю, что во французской армии угловая величина 1 mil (тысячная) была равна 1/6400 оборота). Ввиду близости баллистики бронебойного и осколочного снарядов на микрометре прицела была нанесена одна центральная шкала расстояний, разбитая от 0 до 1600 метров, с шагом делений 100 метров и цифровым значением расстояния, нанесённым через каждые 200 метров. При стрельбе на дальности более 1600 метров могли использоваться таблицы стрельбы с максимальной табличной дальностью 2700 метров для бронебойного и 2500 метров для осколочно-фугасного заряда. Установленная в башне полуавтоматическая пушка «Canonde 47 S.A. 1935» калибра 47-мм была специально разработана для танковых башен, производимых фирмой «АРХ». В руководстве службы встречаются другие варианты обозначения «Canonde 47 S.A. 1935», «Canonde 47 S.A. Mle 1935», «Canonde 47 APX.V.650». Эта пушка имела ствол – моноблок длиной 1,5 метра с 20 нарезами глубиной 0,4 мм. Нарезка правая с углом наклона 7 градусов. Длина отката нормальная – 220 мм, максимальная – 242 мм. Общая масса пушки 340 килограмм, откатных частей 125 килограмм. Усилие отката – 3 тонны. Для пушки выпускались 2 боевых и 3 учебных выстрела, имевших общую гильзу бутылочного типа «APX.Mle.1935» длиной 193,5 мм с капсюлем «F-33 de 14/18 aSystemeapercussion № 1». Для боевой стрельбы использовался выстрел, комплектовавшийся осколочным снарядом образца 1932 года типа «В» (lobusexplosifMle 1932 typeB). Снаряд длиной 183 мм и массой 1410 грамм снаряжался 142 граммами мелинита (соответственно, красился в жёлтый цвет). Заряд пороха марки «В.С.» или «B.S.P.» массой 190 грамм сообщал, снаряду начальную скорость 500 м/сек. Общая длина выстрела составляла 342,5 мм, масса (с установленным взрывателем) – 2,27 килограмма. Имелся также выстрел, комплектовавшийся остроголовым стальным снарядом с бронебойным колпачком из «специальной стали». Снаряд массой 1,62 килограмма был сплошным, не имевшим зарядной каморы. У этого выстрела был усиленный заряд пороха марки «В.С.» или «B.S.P.» массой 290 грамм. Интересно, что в секретном руководстве службы «Canonde 47 S.A. 1935», выпущенном в сентябре 1939 года, не приводится точная величина начальной скорости снаряда. Там просто указано, что она «высокая» (elevee), хотя в секретном временном руководстве службы башни «АРХ-4», датированном 1937 годом, эта величина была указана – 680 м/сек. В немецком руководстве по опознанию иностранной военной техники «D-50/8b, KennblaetterfremdenGeraets, Heft 8b, Munitionab 3,7-cm», датированном 21 мая 1941 года, этот снаряд именовался «Pzgr.176(f)», а пушка «Canonde 47 S.A. 1935» – «4,7-cmKwK.173(f)». Согласно данным «T.L.Jentz», проведённый немцами позднее отстрел снарядов «Pzgr.176(f)» из пушки «4,7-cmKwK.173(f)» по немецким листам брони дали начальную скорость 660 м/сек и следующие толщины брони, пробиваемой при попадании под углом 30 градусов к нормали: 39 мм на дистанции 100 метров, 33 мм – 500 метров, 26 мм – 1000 метров. Обычно для таких испытаний немцы использовали гомогенные броневые листы, которые при толщинах от 30 до 50 мм имели твёрдость от 323 до 368 НВ. Однако по данным советских испытаний, при обстреле немецкого штурмового орудия из «Canonde 47 S.A. 1935», установленном на трофейном танке «Somua», бронебойный снаряд выпуска 1938 года пробивал при попадании под углом 15 градусов к нормали лобовой лист «Sturmgeschutz» толщиной 50 мм и твёрдость 390 НВ с расстояния 250 метров. Таким образом, при попадании под углом 30 градусов к нормали на этой дистанции он должен был пробивать лист толщиной не менее 40 мм. Учебный выстрел с осколочным снарядом отличался от боевого только тем, что его снаряд вместо мелинита снаряжался чёрным порохом. Начальная скорость снаряда составляла, 590 м/сек, как и у боевого снаряда. Учебный выстрел, имитирующий бронебойный, имел чугунный снаряд массой 1000 грамм. Его гильза снаряжалась уменьшенным до 20 грамм зарядом пороха марки «Bal.3.75», сообщавшим снаряду начальную скорость 210 м/сек. Снаряды учебных выстрелов окрашивались в чёрный цвет. Холостой выстрел имел слегка укороченную гильзу «AMXMle 1935» длиной 191,25 мм, снаряженную 200 грамм чёрного пороха марки «МС.30», упакованного в мешочек из асбестовой ткани. Гильза закрывалась крышкой диаметром 46,3 мм и высотой 15 мм, прессованной из картона толщиной 1,5 мм. Согласно руководству службы «CharB-1bis» (1939 год), в боекомплект 47-мм пушки «CharB-1bis» входило 30 бронебойных и 20 осколочных снарядов. Осколочные снаряды хранились с установленными взрывателями. В отличие от башни «АРХ.1», где стоял прицел «L.724», в «АРХ.4» использовался «L.762», который имел те же характеристики, но отличался длиной и массой. Оба прицела имели 4-кратное увеличение и угол обзора 200 mil. Сетка прицела была образована наложением друг на друга изображений, нанесённых на 2 плоскопараллельные стеклянные пластины – дальномерной шкалы на подвижной и шкал расстояний на неподвижной пластине. Дальномерная шкала представляла собой перекрещивающиеся в центре вертикальную и горизонтальную риски. Справа от горизонтальной риски была нанесена марка в виде ромба, слева – в виде уголка. Следует заметить, что на подвижной пластине прицела первых «CharB-1bis» вместо дальномерной шкалы была нанесена крупная прицельная марка в виде латинской буквы «V». На неподвижной пластине слева была нанесена шкала расстояний для пулемёта, обозначенная буквой «М», обозначавшей «пулемёт» (Mitrailieuse). Справа находились 2 шкалы: левая – для бронебойного снаряда, обозначенная буквами «BR», обозначавшими «бронебойный сплошной снаряд» (bouletderupture), и правая – для осколочного снаряда, обозначенная «Ex.32» – «осколочный, образца 1932года» (explosiveMle. 1932). Танк комплектовался ещё одним прицелом типа «Type 0.202», предназначенным для определения положения оси ствола при согласовании соосности его оси с осью прицела. Он имел 9,5-кратное увеличение и угол обзора 31 дециград (напоминаю, что 1 дециград равен 1/4000 оборота). В отделении экипажа правее и ниже 75-мм орудия был неподвижно закреплён 7,5-мм пулемёт «ChatelleraultMle.1931». В башне был установлен 7,5-мм пулемёт с левосторонним заряжанием «ReibelMle.1934». Оба пулемёта производства Государственного арсенала в Шательро (ManufacturedarmesdeChatellerault, или МАС). Согласно руководству службы «CharB-1bis» (1939 года), в боекомплект пулемётов входило 5100 патронов.

Смотровые приборы командира танка – Для бокового обзора в обеих задних боковых стенках башни «АРХ.4» имелись сквозные проёмы квадратного сечения, закрытые установленными заподлицо и закреплёнными изнутри 4-мя болтами боковыми бронещитками со смотровыми щелями. Так как в горизонтальном сечении образующая боковых стенок была не перпендикулярна поперечной оси башни (угол между ними составлял 86%), то ребро башни закрывало смотровые щели от прямого фронтального огня. Изнутри бронещитки имели 2 верхних и 2 нижних кронштейна, на короткие крепились быстросъёмные зеркальные перископические приборы наблюдения «P.P.L.» типа «RX.160», имевшие бронированный корпус. В случае попадания в смотровую щель мелких осколков снарядов или пуль они могли только разбить верхние стеклоблок и зеркало прибора, за которыми находилась внутренняя бронированная стенка. При замене разбитого «P.P.L.» для снятия его с кронштейнов бронещитка было достаточно нажать на 2 подпружиненные защёлки, одновременно повернув 2 рычажка с обеих сторон прибора. Круговой обзор обеспечивала вращающаяся смотровая башенка, в которой размещались бинокулярный перископ производства фирмы «BBT» (BarbierBenardTurenneKrauss) 4-кратного увеличения и установленный диаметрально противоположно ему зеркальный перископический прибор наблюдения «P.P.L.» типа «RX.160». В стенке смотровой башенки напротив корпуса перископа имелись 2 вертикальные прорези, закрытые изнутри стеклоблоком, а снаружи – бронезаслонкой. Вращая корпус перископа в вертикальной плоскости, можно было менять его угол наклона к горизонту, увеличивая возможный вертикальный угол обзора. На тот случай, если все оптические приборы были разбиты, налево от перископа, под прямым углом к оси перископ «P.P.L.», имелась смотровая щель длиной 120 мм и высотой 10 мм, закрытая заслонкой толщиной 24 мм, висящей на шарнирной петле. Поднимая заслонку на больший или меньший угол, можно было регулировать высоту щели, вплоть до её полного открытия.

Смотровые приборы водителя – корпус смотрового купола водителя «CharB-1bis» был одной из немногих бронедеталей, изготовлявшихся методом литья. В каталоге запасных частей танков «CharB-1» и «CharB-1bis», датированном 11 апреля 1938 года (содержал перечень всех деталей серийных модификаций, начиная с «CharB-1» № 104, вплоть до деталей, впервые внедрённых на «CharB-1bis» № 277), корпус смотрового купола водителя «CharB-1» имел номер 2002, для «CharB-1bis» использовались взаимозаменяемые корпуса с номерами 2003 и 2004, визуально отличавшиеся от корпуса № 2002 наличием на внешней передней стенке 3-х конических головок болтов вместо 4-х. Друг от друга корпуса № 2003 и 2004 внешне отличались формой нижнего края правой боковой стенки: у № 2004 он имел более развитую горизонтальную часть и резкий прямоугольный переход к нижнему краю передней стенки, а у № 2003 переход был плавным. Позднее появилась 3-я модификация корпуса смотрового купола для «CharB-1bis», имевшая форму нижнего края боковой стенки, аналогичную корпусу № 2004, но на передней стенке имевшая снова 4 конические головки болтов. Видимо, эти модификации корпусов куполов «CharB-1bis» выпускались параллельно до самого конца производства танков, так как «CharB-1bis» № 533 имел корпус купола поздней модификации, а № 534 – корпус № 2004, как и танк № 552, последний в 500-й серии, сфотографированный на стадии сборки, на заводе «Renault». Передняя стенка купола имела смотровой проём и 2 вертикальные щели для объективов бинокулярного прицела 75-мм орудия. Для защиты смотрового проёма от попадания пуль и осколков при боковом обстреле служили 2 высоких боковых вертикальных прилива, а для защиты от рикошетирующих пуль ниже проёма имелся невысокий горизонтальный прилив – пулеулавливатель. Выше проёма между боковыми приливами крепилась съёмная верхняя накладная бронеплитка. В случае повреждения её можно было заменить, поэтому на батальон полагалось иметь 72 запасные бронеплитки. Осматривать местность перед танком водитель мог как непосредственно через проём, так и через щель эпископа. Эпископ монтировался в завешенном на шарнирной петле металлическом корпусе, который мог откидываться направо в походное положение или влево, занимая положение напротив смотрового проёма. Смотровой проём перед эпископом (вне зависимости от его положения) мог перекрываться подвижной заслонкой. В нижнем положении заслонки высота смотровой щели составляла 12 мм, в верхнем – 100 мм. В правой стенке корпуса купола толщиной 40 мм и в левом борту корпуса той же толщины имелись смотровые щели, закрываемые подвижными щитками. Кроме того, наблюдать за окружающей обстановкой водитель мог с помощью монокулярного перископа, вращающаяся опорная плита которого монтировалась на верхней стороне люка смотрового купола. Угловая ширина осматриваемой зоны составляла около 180 градусов, а «мёртвая зона», не просматриваемая водителем через перископ, начинались только на расстоянии 5 метров от корпуса танка. Двигатель – начиная с танка № 236, «CharB-1bis» оснащался 6-цилиндровым однорядным низкооборотным двигателем авиационного типа фирмы «Renault» со степенью сжатия 5,25 и рабочим объёмом 16,5 литра. Двигатель развивал мощность 204 л.с. при 1200 об/мин, 275 л.с. при 1600 об/мин, 297 л.с. при 1800 об/мин и 307 л.с. при 1900 об/мин. Масса двигателя составляла 450 килограмм. Потребление бензина при замере на стенде составляло 260 грамм на 1 л.с./ч, масла – 3 грамма на 1 л.с./ч. Согласно инструкции 1939 года, запаса бензина в баках общим объёмом 400 литров (200 литров в основном и 100 литров в дополнительном баке в нише правого борта, а также 100 литров в дополнительном баке в нише левого борта) хватало на 10 часов работы двигателя (хотя в инструкции 1940 года приведён другой показатель – 9 моточасов). Однако этот интегральный показатель, предусматривающий работу двигателя танка по большей части на холостом ходу. При совершении непрерывного марша по шоссе запас хода составлял около 100 километров. Таким образом, с точки зрения расхода топлива 1 моточас примерно соответствует пробегу в 10 километров. Французы ориентировались в своих расчётах потребности в топливе именно на время. Так, в журнале боевых действий 41-го танкового батальона имеется запись, что 14 мая 1940 года в 17 часов командир батальона Malaguti доложил командиру полубригады подполковнику Balanie, что после совершения 65-километрового марша в баках танков осталось бензина примерно на 3 часа. Система охлаждения двигателя с общим объёмом охлаждающей жидкости 75 литров имела 2 трубчатых радиатора и 2 вентилятора, обеспечивая съём тепла до 100000 кал/ч при расходе жидкости через насос до 18000 л/ч. При этом исходящий наружу сквозь жалюзи вентиляторной решётки на левом борту танка поток воздуха сдувал пыль с дороги лучше любой пылеуборочной машины.

Трансмиссия – «CharB-1bis» имел механическую трансмиссию. На двигатель крепился корпус сцепления «Fieux», представляющего из себя последовательное соединение 2-х агрегатов: автоматического центробежного сцепления (conjoncteurdisjoncteurFieuxautomatique), включающегося при превышении скорости вращения вала двигателя величины 900 об/мин и разъединяющего двигатель и трансмиссию при падении оборотов ниже этой величины (что позволяло трогаться на повышенной передаче или продолжить движение без переключения скорости после резкого торможения, сцепления также разъединяло двигатель и трансмиссию, когда сила сопротивления вращению превышала мощность двигателя, предотвращая его поломку) и быстродействующего сцепления, которое давало возможность быстро переключать скорости. На выходной вал сцепления надевалась втулка с шестернёй цепного привода устройства поворота Naeder, во внутренние пазы вала входили наружные шлицы первичного вала коробки передач, находящейся в корпусе механизмов. Корпус механизмов (Boitedemecanidme) включал в себя: коробку передач с 5-ю прямыми и 1-й задней передачей; главный дифференциал привода валов полуосей ведущих колёс; по одному демультипликатору в ступице каждого из ведущих колёс; тормозную систему с тормозными колодками, управляемыми сервоприводом Athimon; находящийся выше основного, вспомогательный дифференциал, приводимый в действие устройством поворота Naeder. Уникальной особенностью «CharB-1bis» было наличие вспомогательного дифференциала с приводом от устройства поворота Naeder. Их совместная работа давала возможность увеличивать обороты одного ведущего колеса при одновременном снижении оборотов другого, позволяя легко осуществлять повороты, а также быстро и точно наводить орудие, неподвижно закреплённое относительно корпуса в горизонтальной плоскости. Устройство поворота Naeder (appareilNaeder) объединяло в одном корпусе нагнетатель, промежуточный резервуар, высокомоментный радиально-плунжерный гидромотор и устройство быстрого возврата в нейтральное положение. Шестерня входного вала нагнетателя соединялась цепной передачей с шестернёй, закреплённой на выходном валу быстродействующего сцепления. В гидромоторе давление нагнетаемой жидкости преобразовывалось во вращательное движении вала, имеющее при небольшой скорости большой крутящий момент. Имея на входном валу крутящий момент 22 кгм, Naeder, при давлении нагнетания 100 кг/см.кв., создавал на выходном валу крутящий момент в размере 68 кгм. Во время войны с надёжностью работы устройства поворота Naeder возникли проблемы. Пока в мирное время объёмы выпуска оставались небольшими, была возможность отладить каждый агрегат. Но при резком росте производства качество резко упало, были случаи, когда танки приходили с завода с неработающим устройством поворота. Хотя при выходе из строя устройства Naeder водитель мог продолжать движение, поворачивая танк путём притормаживания гусеницы одного из бортов, это требовало значительных физических усилий. Обычно в этом случае двигались на 2-й передаче, причём водителем, непривыкшим к такому стилю вождения, иногда приходилось совершать 3 маневра, чтобы вписаться в крутой поворот. И конечно, исключалась возможность быстрого и точного наведения 75-мм орудия. Двигатель эксплуатировался в достаточно узком диапазоне скоростей вращения вала. Инструкция рекомендовала переходить с 1-й передачи на 2-ю при достижении скорости 2 км/ч (при скорости вращения весла двигателя 1200 об/мин), со 2-й на 3-ю при 6 км/ч, с 3-й на 4-ю при 9 км/ч, с 4-й на 5-ю при 17 км/ч. По той же инструкции предельное число оборотов двигателя ограничивалось величиной 1900 об/мин, при которых скорость составляла: на 1-й передаче – 3,2 км/ч, на 2-й передаче – 6,9 км/ч, на 3-й передаче – 11,6 км/ч, на 4-й передаче – 19,9 км/ч, на 5-й передаче – 28 км/ч. В то же время были установлены и предельные величины скоростей для различных условий движения: максимальная скорость на шоссе – 25 км/ч (при маршевой – 20 км/ч), на неровной местности – 21 км/ч, на пересечённой – 15 км/ч. Танк преодолевал подъём в 40,5 градусов и боковой уклон 35 градусов.

Ходовая часть – на танке использовались гусеницы такого же типа, как и на тракторе Холта (Holt). Каждая гусеница состояла из 63 траков, соединённых между собой пальцами. Каждый трак имел сплошной башмак с развитым гребнем, соединённый с 2-мя рельсами клёпкой или сваркой (траки с обоими методами соединения выпускались параллельно). В вертикальных стенках рельсов имелись 4 отверстия, с задней стороны трака между рельсами стояла соединительная втулка, соосная с крайним задним отверстием. Для соединения траков между собой на рельсы трака надвигались рельсы последующего трака до совмещения заднего отверстия переднего трака с передним отверстием последующего. Затем в отверстие вводилась втулка и палец шарнирного соединения. Собранная гусеница, таким образом, представляла собой бесконечную замкнутую 2-рельсовую дорогу, по которой катились сдвоенные опорные катки, имеющие с обоих сторон реборды, охватывающие рельсы. Движение верхней ветви гусеницы осуществлялось скольжением по рельсовым поддерживающим направляющим. Шаг трака, т.е. расстояние между осями шарнирных соединений, составлял 213 мм. Гусеница была громоздкой и тяжёлой (масса одного трака составляла 18,2 килограмма), требовала больших радиусов поворота, но обладала и рядом достоинств. Во-первых, при создании танков в 20-х и начале 30-х годов остро стоял вопрос низкого ресурса гусениц. Так как у «CharB-1bis» с грунтом контактировали только башмаки, шарнирные соединения гусениц работали в гораздо более щадящих условиях, чем у гусениц более современной конструкции. Кроме того, опорные катки не требовали резинового бандажа, с ресурсом которого у многих танков 30-х годов также были проблемы. Развитый гребень башмака позволял саморегулировать удельное давление на почву: на твёрдой дороге, без погружения, оно составляло 13,9 кг/см.кв.; на грунте при погружении на 2 мм – 10 кг/см.кв.; на мягком грунте, при погружении на 20 мм – 3,7 кг/см.кв.; на болотистой почве при погружении и на 70 мм – 0,8 кг/см.кв. Массивный трак также не разрушался при попадании в него снарядов малого калибра и пуль противотанковых ружей. Обычно разрыв гусеницы происходил вследствие разрушения шарнирного соединения при боковом обстреле, так как при лобовом обстреле оно было прикрыто траком. Гусеница служила и дополнительной защитой верхних боковых листов корпуса, имевших относительно малую толщину (25 мм). Подвеска танка состояла из 6 балансирных тележек, по 3 на борт. Каждая тележка имела большой балансир, на его противоположных концах были закреплены 2 малых балансира, на каждом из которых, в свою очередь, крепились 2 сдвоенных опорных катка. Таким образом, на борт суммарно приходилось 12 сдвоенных опорных катков. 3 сдвоенных катка впереди 1-й тележки и один замыкающий сдвоенный каток позади последней, 3-й тележки, служили для натяжения гусеницы. Причём 1-й и 3-й каток имели одинаковую конструкцию, которая отличалась от конструкции 2-го и замыкающего катка. Каждая балансирная тележка имела независимую пружинную подвеску из 3-х соосных вставленных друг в друга винтовых пружин разного диаметра, работа, которой дополнялась 2-мя листовыми рессорами, расположенными продольно корпусу с обеих сторон вертикального штока пружинной подвески. Цилиндрические винтовые пружины сжатия из стали прямоугольного сечения центральной тележки имели силу сжатия 7,2 тонны, пружины крайних тележек круглого сечения – 4,25 тонны. Такое неравномерное распределение было вызвано стремлением улучшить поворачиваемость танка. Максимальный ход пружинной подвески составлял 70 мм, листовые рессоры включались в работу на последних 30 мм хода, при этом на последних 5 мм дополнительно задействовался отбойник с резиновым упругим элементом, ограничивающим максимальный ход. Каждый натяжной каток имел только независимую подвеску из 2-х листовых рессор, расположенных параллельно друг другу вдоль корпуса. Все балансирные тележки и натяжные катки каждого борта были собраны в отдельных левом и правом корпусах ходовой части (trainderoulement). Периодичность смазки осей катков, малых и больших балансиров, а также механизма натяжения гусеницы была установлена в 150 километров пробега. На внешних вертикальных бортах корпусов ходовой части имелись 4 площадки с установленными в 2 раза штуцерами для впрыска смазки, при этом каждый штуцер трубкой соединялся с определённой точкой смазки. Чтобы получить доступ к штуцерам одного из корпусов ходовой части, было достаточно откинуть 4 бронелючка, установленных в прикрывающих его нижних бронелистах.

Объёмы производства – выпуск «CharB-1bis» разворачивался медленно. Главной проблемой в мирное время была высокая закупочная установка, которая в 1938 году составляла (без башни и вооружения) 1590000 франков, в 1939 – 1940 годах – 1800000 франков. Суммарный заказ на 8 октября 1936 года составил всего 70 танков «CharB-1» и «CharB-1bis». Заказав 1 мая 1937 года ещё 35 танков (с № 236 по № 270), а 1 февраля 1938 года – 70 (с № 271 по 340), армия планировала укомплектовать ими первые 5 батальонов. Это удалось сделать только после начала войны (на 1 октября 1939 года произвели лишь 170 шасси и 187 башен). С сентября 1938 года по сентябрь 1939 года было подписано 4 контракта на изготовление ещё в общей сложности 175 танков (с № 341 по № 515) для 5 батальонов 2-го формирования. Из заказанных в рамках 2-й группы контрактов 57 танков фирма «А.М.Х.» смогла поставить до перемирия всего 47 единиц, поэтому не существовало танков «А.М.Х.» с № 493 по № 501, а также и № 508. 27 сентября 1939 года был выдан 1-й военный заказ ещё на 400 танков (нумерация для танков производства «Renault» была установлена с № 516 по № 685, «А.М.Х.» с № 686 по № 735, «F.A.M.H.» – с № 736 по № 855, «Schneider» – с № 856 по № 875, «F.C.M.» – с № 876 по № 915), за ним последовал 2-й – на 418 единиц. До окончания военных действий французы успели изготовить только 64 танка из 1-го военного заказа. Возможно, что часть этих танков (производства «F.A.M.H.») получила номера, не использованные «А.М.Х.» в рамках 2-й группы контрактов. Всего французы выпустили 403 «CharB-1» и «CharB-1bis» (без учёта № 101, переделанного в прототип новой модификации «CharB-1ter»), из которых 182 было произведено фирмой «Renault»; 72 – «F.C.M.»; 70 – «F.A.M.H.»; 47 – «А.М.Х.»; 32 – «Schneider». Причём в мае 1940 года было собрано 42, до 15 июня – 27 танков. При оценке объёмов выпуска необходимо учесть, что в ремонтном подразделении каждого батальона по штату должен был находиться тройной запас почти всех деталей танка, включая детали бронировки, в том числе все бронеплиты и наблюдательный купол водителя. Фактически на каждые 35 танков дополнительно поставлялось 3 танка «россыпью». Надо также упомянуть, что сосредоточение производства литых башен для всех типов танков на одной государственной фирме «А.Р.Х.» позволило создать эффективное предприятие, оснащённое специализированным литьевым оборудованием, и обеспечить минимальную себестоимость производства. Но во время войны оно не смогло обеспечить фирмы-производители танков нужным количеством литых башен, а на других заводах такого оборудования не было. В качестве решения проблемы рассматривались как возможность размещения заказа на литьё в Португалии, так и создания сварной башни. Небольшое количество «CharB-1bis» применяли в варианте штурмового орудия без башни, причем, по крайней мере, 1 такой танк (№ 505) имел кормовую часть корпуса, конструктивно отличавшуюся от кормовой части линейных танков. Кроме того, башни отсутствовали и на 6-ти линейных танках, эвакуированных 13 июня своим ходом из Парижа в составе импровизированной группы «detachementdeBaulieu». Таким образом, отсутствие достаточных мобилизационных производственных мощностей, в 1-ю очередь – для литья башен не позволило этому мощному танку стать массовой боевой машиной французской армии.

Комплектование и применение.

Начиная с 1936 года танки «В-1» поступили на укомплектование отдельных батальонов боевых танков – Bataillondecharsdecombat (BCC), каждый из которых включал 3 танковых роты (всего 34 танка «В-1»). В это же время было принято решение о формировании 2-х кирасирских дивизий (divisioncuirasses), сокращённо – DCR. По составу эти дивизии фактически являлись танковыми – каждая должна была иметь по 6 батальонов танков «В-1». Однако из-за отсутствия необходимого числа боевых машин и медленного выполнения заказов заводами промышленности, осуществить это не удалось. К моменту объявления мобилизации 2 сентября 1939 года французская армия располагала 4-мя батальонами танков «В-1»: 8-м ВСС, 15-м ВСС, 28-м ВСС и 37-м ВСС (последний имел танки «В-1», остальные «B-1bis»). В ходе «странной войны» весной 1940 года к ним добавилось ещё 4: 41-й, 46-й, 47-й и 49-й ВСС. В декабре 1939 года французское командование вновь приступило к формированию кирасирских дивизий, состоящих из полубригады танков «В-1» (2 батальона, 69 машин) и полубригады танков «Н-39» (во французской литературе эти дивизии чаще именуются бронетанковыми). К 16 января 1940 года были сформированы 1-я и 2-я DCR, 20 марта 3-я DCR и 15 мая 4-я DCR. На укомплектование этих дивизий пошли все имеющиеся батальоны танков «В-1»: 1-я DCR – 28-й и 37-й ВСС (1-я полубригада), 2-я DCR – 8-й и 15-й ВСС (2-я полубригада), 3-я DCR – 41-й и 19-й ВСС (5-я полубригада), 4-я DCR – 46-й и 47-й ВСС (6-я полубригада). Кроме того, весной 1940 года формируются отдельные роты боевых танков – «Compagnieautonomesdecharsdecombat» (САСС) причём 347-я рота имела 14 танков «B-1bis», а по 10 машин, прибывших прямо с завода, получили 348-я, 349-я и 352-я роты. С момента поступления в войска танки В получали номера и собственные названия. Обычно в одном батальоне название танков соответствовали одной тематике: 37-й ВСС (танки «В-1» №101 – 135) – названия французских провинций; 15-й ВСС (танки «B-1bis» №201 – 235) – названия французских провинций, колоний и городов; 8-й ВСС (танки «B-1bis» №236 – 270) – названия военных кораблей французского флота; 28-й ВСС (танки «B-1bis» №271 – 305) – названия городов французских колоний; 41-й и 49-й ВСС (танки «B-1bis» №306 – 345) – названия французских рек, (танки «B-1bis» №346 – 375) – названия французских вин, (танки «B-1bis» №376 – 387) – места сражений 1-й мировой войны; 46-й и 47-й ВСС (танки «B-1bis» №388 – 410) – места сражений 1-й мировой войны, (танки «B-1bis» №411 – 431) – имена французских военачальников.

Танки «В-1» хорошо зарекомендовали себя во время боёв на французском фронте в мае-июне 1940 года. Они заслужили себе репутацию неуязвимых – ни одна немецкая танковая и противотанковая пушка не могла пробить их брони. Тем не менее, эффективность боевых действий подразделений танков «B-1bis» (как, впрочем, и у остальных танковых подразделений французов) была очень низкой. Ведь неожиданный прорыв немецких танковых частей в обход «линии Мажино» вызвал во французской армии неразбериху и панику. Растерянность командования, отсутствие точных сведений о противнике, приказы, противоречащие один другому, нарушенная система снабжения и связи войск это никак не способствовало успешному выполнению боевых задач. В общем, положение, в котором оказалась французская армия, в мае 1940 года было точно таким же, в котором оказалась Красная Армия в июне 1941 года.

Находясь в стадии формирования в момент немецкого нападения, 4 французские бронетанковые дивизии не были готовы к бою. Подразделения ещё не были сколочены, штабы не сработались, в частях не хватало тягачей, вспомогательных машин, артиллерии и радиостанций. Во время кампании 1940 года судьба французских бронетанковых дивизий сложилась по-разному. Но за исключением 1-й DCR, почти полностью погибшей в первую неделю боёв, остальные сражались до перемирия. 1-я и 3-я DCR действовали на восточном участке бреши, проделанной танковыми дивизиями Гудериана, а 2-я и 4-я DCR – на западном участке фронта в районе Аббевиля и Лаона. Кстати 4-й DCR командовал полковник Шарль де Голь, впоследствии генерал, лидер сопротивления и президент Франции. Его дивизия единственная из всех сумела нанести войскам Гудериана чувствительный контрудар, продвинувшись вперёд на 20 километров (кстати, по воспоминаниям подчинённых, из всех типов танков де Голь отдавал предпочтение танкам «B-1bis»). Причина этого была весьма прозаической – при своём почти 2-метровом росте в этой машине де Голь, чувствовал себя наиболее комфортно. Однако успех 4-й DCR был лишь частным успехом, никак не повлиявшим на ход кампании. Поэтому действия танков «В-1» рассмотрим на примерах 2-й и 3-й DCR, действия которых наиболее характерно показывают обстановку того времени.

После полудня 14 мая 1940 года командир 1-й DCR, генерал Брюно получил по телефону новую задачу – срочно перебросить дивизию на юго-восток, контратаковать противника в районе Данана и отбросить его за Маас. Танки двинулись к Маасу, однако вскоре попали в сплошной поток беженцев, обозов и в беспорядке отходивших солдат медленный, бесконечный марш среди двигавшихся навстречу людских толп привёл дивизию в полное расстройство. Экипажи танков смертельно устали. Движение на низких передачах, и постоянное их переключение привело к повышенному расходу топлива, а топливозаправщики находились в хвосте колонны, растянувшейся на десятки километров. Только к утру 15 мая грузовики с горючим добрались до боевых подразделений. Два батальона танков «B-1bis» заправлялись топливом, когда в 8-30 утра по ним нанесли удар сначала немецкие бомбардировщики «Ju-87», а затем 7-я танковая дивизия генерала Роммеля. Обнаружив, что снаряды их танковых пушек, не пробивают броню тяжёлых французских танков, немцы начали бить по гусеницам и по жалюзи радиатора. Отсутствие на большинстве французских танков радиостанций сильно затрудняло управление боем, и танки действовали либо каждый сам по себе, либо небольшими группами 7-я танковая дивизия начала обходить французов, оставляя их двигавшейся справа, 5-й танковой дивизии. К этому времени от 2-х французских батальонов почти ничего не осталось: в 1-м в строю находились 4 танка «B-1bis», в другом – 2. По оценке французов ими в этом бою были подбиты до 100 немецких танков, что само по себе вполне возможно. Но характер немецких потерь отличался от французских. 1-я DCR отступила к Бомону, а затем к Авену, оставив поле боя. Поэтому все французские танки можно считать потерянными безвозвратно, а немецкие нет.

Так 16 мая 1940 года танки «B-1bis» 41-го ВСС, 3-й DCR получили задачу атаковать город Стон. Атаку возглавлял командир батальона капитан Малагути: «эта атака была проведена в наилучших условиях, как на маневрах. Она велась быстро и минут 20 спустя, уничтожив множество немецкой пехоты – очень хороших бойцов – мы захватили Стон». На северо-западной окраине танк Малагути неожиданно столкнулся с немецкой танковой колонной, стоявшей на шоссе. Не задумываясь, он открыл огонь с 30 метров. С другой стороны шоссе в это время подошёл «B-1bis» капитана Биллота и в течении 15 минут, 13 немецких танков (2 – «Т-4» и 11 – «Т-3») были уничтожены. Но героизм отдельных экипажей не мог переломить хода компании. В последующих тяжёлых боях 23 мая – 5 июня, 3-я бронетанковая дивизия сумела остановить немцев, наступающих от Седана. Однако потери французов были огромны – более 50% танков. К этому времени оставшиеся в строю 36 машин «B-1bis» были сведены в один батальон, который к 12 июня насчитывал в строю 15 танков. В этот день они были брошены в бой в районе Шалон-на-Марне, поддерживая части 14-й пехотной дивизии. Командир батальона капитан Малагути впоследствии дал подробный отчёт об этом трагическом финале, эти 15 танков «B-1bis» оставались одни в течении 7 часов, далеко от всех… В 19 часов, когда группа пыталась пробиваться на юг к Ваденей, она попала в настоящую артиллерийскую западню – более 50 орудий и танков на километр фронта – и после 45 минут боя группа была уничтожена, большая часть танков разбита, а сильно поредевшие экипажи взяты в плен. В тот же день последний танк «B-1bis» 3-й DCR (№387 «BeniSnassen») был разбит на мосту Поньи. В этом бою французская машина подбила 4 немецких танка.

2-я версия сражения у Стон – Для многих любителей истории 2-й Мировой войны и военной техники бой во Французской деревеньке Стон 15 мая 1940 года запомнился (либо вообще стал известен) благодаря одному примечательному эпизоду, когда артиллеристы 14-й (противотанковой) роты полка «Grossdeutschland» подбили 3 французских танка «B-1bis», поразив их в самое уязвимое место – жалюзи для выпуска воздуха, обдувающего радиаторы системы охлаждения двигателя. Обширные фрагменты рапорта командира роты приводятся в книгах «TheBlitzkriegLegend» Фразера (KarlHeinzFrieser) и в 1-м томе «TheHistoryofthePanzerkorps «Grossdeutschland»» Хелмута Шпетера (HelmuthSpaeter), служа документальным подтверждением уязвимости «B-1bis» для снарядов немецкой 37-мм противотанковой пушки. Однако имеет смысл сопоставить немецкий рапорт со свидетельствами других участников, в первую очередь, с французской стороны. Попробуем разобраться, что же происходило утром 15 мая 1940 года, когда полк «Grossdeutschland» при поддержке танков 10-й танковой дивизии начал наступление на Стонн. Французы зафиксировали начало немецкой атаки в 4-10. Около 5 часов утра на въезде в Стонн были подбиты 3 танка «Pz.Kpfw.IV» из 7-й роты 8-го танкового полка 10-й танковой дивизии. Уцелевшие танки укрылись за поворотом дороги, но спустя небольшой промежуток времени возобновили атаку. Оставшиеся в распоряжении немцев после первой атаки 2 «Pz.Kpfw.IV» шедшие в голове колонны, повернули налево, в сторону дороги, ведущей в Ла Берлиер (LaBerliere). Взвод лёгких «Pz.Kpfw.II» беспрепятственно въехал в Стонн, так как французская противотанковая пушка уже сменила позицию. Одновременно 1-й батальон пехотного полка «Grossdeutschland» атаковал Стонн, но залёг под пулемётным огнём французского 1-го батальона 67-го пехотного полка 3-й DIM (моторизованной пехотной дивизии). Двигаясь по главной улице, немецкие лёгкие танки попали под обстрел 2 БРА «AMDP-178» из состава 6-й GRDI (GrupedeReconnaissancedeDivisiondInfanterie – разведывательной группы пехотной дивизии) и 25-мм противотанковой пушки из состава взвода CRME (CompagnieRegimentairedeMitrailleusesetdEngins – полковой механизированной роты противотанковых пушек) 67-го полка. В результате скоротечного боя немцы вывели из строя замаскированный за дверью конюшни «Р-178» младшего лейтенанта (souslieutenant) Хаберера (Haberer). Рядовой Мартино (Martineau), единственный оставшийся невредимым член экипажа, вывел бронемашину с тяжело раненым командиром и убитым водителем в расположение своих войск. Позже на въезде в деревню Ле Гранд-Армуаз (LeGrandesArmoises) французы оставили при отступлении «Р-178» (регистрационный номер 18031). Возможно, это и была машина Хаберера. Была подбита и 2-я «Р-178» (№ 18030) 2 члена экипажа, Амель (Hamel) и Савьяр (Saviard), погибли сразу, командир машины, сержант (marechaldeslogis) Делетуаль (Deletoille), был тяжело ранен. Оба командира бронемашин скончались от полученных ранений через несколько дней. Согласно воспоминаниям младшего лейтенанта Салаберри (Salaberry), командира противотанкового взвода из 6-й GRDI, немцы потеряли в этом столкновении 2 танка. Тем временем гренадеры «Grossdeutschland» воспользовавшись паникой в рядах французов, обнаруживших в своём тылу немецкие танки, мелкими группами стали просачиваться в северную часть Стонна. Бой переместился в район главной улицы. Осколком снаряда был убит капитан Пупар (Poupard), возглавлявший эскадрон мотоциклистов 6-й GRDI. Один из уцелевших «Pz.Kpfw.II», не доезжая до конца главной улицы, повернул налево в районе церкви и выехал на юго-западную окраину Стонна. Танк обстрелял из пушки и пулемёта (не добившись попадания) позицию 25-мм противотанковой пушки из взвода Салаберри и скрылся за домами. В это время второй батальон полка «Grossdeutschland» обошёл Стонн с востока вдоль подножия холма «Сахарная голова» (PaindeSucre) и атаковал французов. Примерно в 5-30 французы под угрозой полного окружения оставили деревню. Салаберри получил приказ отступить из Стонна вместо со взводом мотоциклистов, но в 300 метров южнее деревни его остановил капитан из пехотного полка, который приказал им занять оборону. Одну пушку установили за оградой фруктового сада, рядом с дорогой ведущей из Стонна в Ле Гранд-Армуаз, примерно в 400 метров к югу от водонапорной башни, 2-ю – на 100 метров правее. Пехота отступала слева и справа от огневой позиции. Вскоре на ней остались пехотный капитан Рено (Renault), Салаберри с его 2-мя расчетами противотанковых пушек и командир взвода мотоциклистов лейтенант Гурда (Gourdain) с 6-ю мотоциклистами и 2-мя пулемётами – всего около 15 человек. Перед ними в районе водонапорной башни ещё осталась небольшая группа французских солдат, но основные силы уже отступили к высоте 299. Внезапно из деревни выехал французский лёгкий артиллерийский 3-осный колёсный тягач «LafflyS-15». Найдя это подозрительным, Салаберри приказал открыть огонь. Грузовик загорелся, водитель выпрыгнул в кювет. В это время на окраине Стонна показались немцы, по которым был открыт огонь. Затем из деревни выдвинулся немецкий «большой танк», открывший огонь из пушки и пулемёта. Он быстро оказался в мёртвом пространстве для пушки Салаберри и въехал в зону обстрела всего в 30 – 35 метрах от позиции. Салаберри приказал открыть огонь. После 2-х или 3-х попаданий танк остановился и задымил. Но потребовалось ещё 5 – 6 выстрелов, чтобы экипаж покинул танк. Гурда, позиция которого находилась на другой стороне дороги, видел, как 3 танкиста выпрыгнули из танка. Затем из танка показались языки огня, и он взорвался. Вскоре из Стонна появился 2-й танк, который был также подбит. Следовавший за ним 3-й танк вернулся в деревню. Эпизод уничтожения 2-го немецкого танка описан в воспоминаниях бывшего командира 2-го взвода 3-й роты 1-го батальона 67-го пехотного полка младшего лейтенанта Марселя Дюсотой (MarcelDusautoy). Его рота занимала оборону на левом западном фланге батальона, напротив зарослей, покрывающих возвышенность Гранд Кот (GrandeCote). На их участке сначала было спокойно, и они только слышали постепенно перемещающиеся к югу звуки боя в Стонне. Внезапно на западной окраине Стонна появился взвод младшего лейтенанта Вилько (Vilcot) из 1-й роты их батальона. Пехотинцы залегли на лугу, находящемся южнее улицы Стонна, отходящей в западном направлении от дороги, ведущей в Ле Гранд-Армуаз. Показался немецкий танк. Он остановился и стал неторопливо поочерёдно расстреливать французских солдат, пытавшихся укрыться в траве. Дюсотой видел, как дёрнулось тело его товарища Вилько, слишком заметного в офицерской форме. Взвод Дюсотой в бессилии наблюдал эту бойню, которая, к счастью, продолжалась недолго. В танк ударил снаряд 25-мм орудия, он загорелся и взорвался. Успевший выскочить экипаж расстреляли французские пехотинцы. Примерно в 5-30 немцы вышли на южную окраину деревни и двинулись вдоль дороги на Ле Гранд-Армуаз. Их передовые группы быстро достигли высоты 299, находящейся примерно в одном километре на юго-запад от их первоначального рубежа атаки. Капитан Фреде (Fredet), командир CRME 67-го полка, КП которого находился западнее Стонна, сообщил об этом на полковой КП в Ле Гранд-Армуаз, куда только что прибыл командир пехотных подразделений 3-й DIM полковник Бьюссон (Buisson). В Стонн была направлена 1-я рота 45-го ББТ (батальона боевых танков – BataillondeCharsdeCombat) под командованием капитана Пети (Petit), которой предстояло преодолеть несколько километров, отделяющих Ле Гранд-Армуаз от поля боя. Согласно воспоминаниям генерала жандармерии Бонарди (Bonardi), в мае 1940 года служившего лейтенантом технической части в 45-м ББТ (который был сформирован жандармерией), накануне из танков батальонного взвода восполнения потерь (SectiondeRemplacement) был организован и отдан под его команду импровизированный сверхштатный взвод, который направили на усиление 1-й роты. Штатно рота ББТ состояла из 4-х взводов по 3 танка и вместе с танком командира роты насчитывала 13 боевых машин. Поэтому усиленная 1-я рота 45-го ББТ утром 15 мая должна была иметь 16 танков. В 5-45 1-я рота атаковала противника без артиллерийской поддержки. Под пулемётным огнём французская пехота сразу залегла и не последовала за танками. В 1-м эшелоне наступающим на левом фланге взводом командовал Рикебуш (Ryckebusch), взводом в центре – Шамбрер (Chambert), справа – младший лейтенант Мено (Menand). Взводы под командованием Пишара (Pichard) и Бонарди остались в резерве. Продвинувшись на 500 метров от исходного рубежа атаки, вышел из строя танк под командованием Дауэра (Dauer) из взвода Шамбера, 2-й танк под командованием Лансмо (Lansement) из этого же взвода по ошибке последовал за взводом на левом фланге. Оставшись в одиночестве, Шамбер продолжил движение к Стону, методично расстреливая обнаруженные пулемётные гнёзда осколочными снарядами. На своём пути он увидел 2 немецких танка, уничтоженных взводом Салаберри: 1-й на дороге, ведущей в Стонн, 2-й в поле около деревни. Немцы отступали в Стонн, преследуемые французским танком, ведущим огонь из всех видов оружия. Дойдя до окраины Стонна, Шамбер обнаружил, что пехота не последовала за ним, и возвратился к залегшей цепи пехотинцев. Он попытался повести их к деревне, но пехота снова залегла, и ему пришлось вновь вернуться. Взвод на правом фланге на окраине деревни потерял 2 танка. Раненые Мено и жандарм Сарразин (Sarrazin) выбрались из первого танка, но Сарразин попал в плен. Экипаж 2-го танка – штаб-сержант (Marechaldeslogischef) Верилль (Verbille) и жандарм Террье (Terrier) сгорели в своей боевой машине. Сразу после захвата Стонна командир 4-го батальона (тяжёлого оружия) полка «Grossdeutschland» майор Шнайдер (Schneider) вместе с командиром роты пехотных орудий старшим лейтенантом фон Массов (vonMassow) и командиром 14-й (противотанковой) роты старшим лейтенантом Бэк-Броихситтером (BeckBroichsitter) отправились от охотничьего замка «Шато дез Ют д’Они (ChateaudesHuttesdOgny), где находился КП полка, на рекогносцировку в Стонн. Поднявшись по заросшему склону, они оказались у восточного въезда в деревню, где встретили танкистов. Бэк-Броихситтер написал в своих воспоминаниях: «Подбитый немецкий танк застыл, накренившись на обочине. Рядом с танком стояли с пистолетами в руках офицер и унтер-офицер. Убитый член экипажа с желтоватым восковым лицом лежал на траве в своей запылённой чёрной униформе. С водонапорной башни раздавались винтовочные выстрелы, пули поднимали фонтанчики пыли на улице. По направлению к нам ехал французский танк. Мы бросились за дом, громыхая, танк проехал мимо нас». Видимо, Бэк-Броихситтер описал встречу с танком Шамбера. Затем по рву, который начинался на западной окраине Стонна и тянулся с севера на юг, майор Шнайдер с командирами рот своего батальона добрался до господствующего над местностью холма, находящегося в нескольких сотнях метров от Стонна. Скорее всего, речь идёт о высоте 299,2. Здесь они встретили лейтенанта Шиллера (Schiller) с миномётным расчётом, который присоединился к их группе. Попытавшись, придвинуться дальше, они попали под пулемётный огонь с тыла, водонапорной башни. Укрывшись в находящейся в 50 метрах от них рощице, немецкая группа в составе 10 человек увидела приближавшийся взвод французских пехотинцев. Огонь из миномёта заставил французов залечь. Майор и оба старших лейтенанта поспешили назад, что бы направить на господствующую высоту подкрепления. Снова воспоминания Бэк-Броихситтера: «Возвращение через заснеженное поле не было приятной прогулкой. Посреди пути, в садах, мы огляделись: несколько французских танков ехали прямо к противоположной части деревни». Видимо, он увидел взвод младшего лейтенанта Мено, приближавшийся к южной окраине Стонна. Согласно воспоминаниям танкиста Карла Коха (KarlKoch) из 7-й роты 8-го танкового полка 10-й танковой дивизии, 3 члена его экипажа танка «Pz.Kpfw.IV» с бортовым номером 700 присоединилась к пехотинцам полка «Grossdeutschland» во время атаки Стонна. Выхватив пистолеты, они добежали до его восточной окраины, где обнаружили, что остались в одиночестве. Танкисты вернулись к подбитым танкам. Радист из их экипажа, убитый выстрелом в голову, лежал около танка. Водитель также был мёртв. Оставшиеся члены экипажа решили использовать танк как неподвижную огневую точку. В это время мимо них на полной скорости промчались отступающие из Стонна лёгкие танки, командиры которых успели прокричать: «Атака танков противника!». Экипаж занял свои места в башне танка и начал высматривать противника. Вскоре 1-й французский танк появился из садов слева от Стона. Экипаж «Pz.Kpfw.IV» открыл огонь с дистанции около 600 метров. После 2-х попаданий танк остановился. Та же судьба ожидала как 2-й танк, показавшийся рядом с 1-м примерно через 10 минут, так и 3-й, появившийся ещё примерно через 20 минут. В промежутках между стрельбой танкисты пополняли боекомплект из подбитого танка на противоположной стороне дороги. После того как они обстреляли французских пехотинцев, замеченных в Стонне, в обороняемом ими секторе установилась тишина. Судя по описанию, 2-й жертвой Коха стал танк под командованием Мено, подбитый в районе водонапорной башни (находящейся на дистанции около 390 метров от танка Коха), 3-й – танк Верилля, который Кох расстрелял с расстояния около 180 метров. Майор Шнайдер тем временем оставил всякую мысль о продвижении к господствующей высоте и решил закрепиться на западной окраине. Посыльный вызвал 4-й взвод 14-й (противотанковой) роты под командованием оберфельдфебеля Харольда (Harold). 3 – 37-мм противотанковые пушки установили во рву, чтобы скрыть от взора противника. Бэк-Броихситтер: «Танки противника начали атаку. Мы насчитали 6 штук, с наступающей между ними пехотой. Короткая команда, и противотанковые пушки рывком были выдвинуты на позиции. Ещё несколько секунд, и цели были распределены между командирами расчётов, затем открыт огонь. Бой продолжался довольно долго. Танки было трудно подбить. Вдобавок, им помогали многочисленные заросли кустарника и сады. Часто наводчики могли видеть только небольшую часть цели. В этот момент, конечно, пулемётный огонь, противника сконцентрировался исключительно на 3-х орудиях. Тем не менее, взвод Харольда вывел из строя все находившиеся на виду танки противника…». Противотанковые пушки снова были убраны под прикрытие рва. Посыльный привёл 2-й взвод противотанковой роты под командованием оберфельдфебеля Альбера (Alber). Два взвода отбили 2-ю атаку французских танков. Очевидно, немцы вели бой со взводом Рикебуша, наступившем с западного направления. Сопровождая французскую пехоту, группа танков, скорее всего, состояла из 5 боевых машин, включая танк командира роты и последовавший за ними по ошибке танк Лансимо из взвода Шамбера. На исходную позицию взвод Рикебуша вернулся, потеряв 3 танка (2 подбиты, 3-й пропал в кустарнике Гранд-Кот). Погиб младший лейтенант Блесс (Blesse), ещё 3 жандарма пропали без вести. В начале 8-ми часов утра, после ухода французских танков, немцы начали атаку позиций 3-й роты 1-го батальона 67-го пехотного полка, охватывая её с запада и востока. Опасаясь окружения, рота неорганизованно отступила ко рву, затем по нему добралась до французских позиций южнее возвышенности 299. Пока пехотинцы 67-го полка и танкисты 45-го ББТ приводили себя в порядок после атаки, к ним подошло подкрепление. Правее 67-го полка занимал оборону 91-й пехотный полк, которому накануне придали 49-й ББТ из состава 3-й DCR (DivisionCuirasseedeReserve – бронетанковой дивизии резерва главного командования), имевший на вооружении танки «B-1bis». Батальон занимал предписанные ему позиции и заправился в течение ночи. Во время проведения разведки в выделенной ему 91-м пехотным полком секторе командир батальона Преклэр (Preclaire) в 07-23 встретил на дороге из Тюильри (Tuileries) в Ле Гранд-Армуаз капитана Лёлё (Leleux) из штаба 3-й DCR, который сообщил ему о тяжёлом положении в районе Стонна и связанной с этим необходимостью послать взвод «B-1bis» для усиления обороны 67-го полка. Однако на основании информации о результатах атаки немцев на деревню Преклэр решил послать целую роту. Для атаки на Стонн была выбрана 3-я рота лейтенанта Каравео (Caraveo), которая находилась ближе всех к цели. 10 танков отправились в путь в 7-30; им требовалось пройти менее 10 километров. За действиями 3-й роты должны были наблюдать начальник штаба батальона капитан де Масе де Гастин (deMacedeGastines) и офицер разведотдела батальона лейтенант де Фромо (deFroment), поддерживающие из своего танка радиоконтакт как с ротой Каравео, так и со штабом батальона. Надо отметить, что дивизионные артиллерийские части 3-й DIM (42-й и 242-й артполки) уже заняли позиции вокруг Си (2,4 километра юго-западнее Стонна). С раннего утра они начали беспокоящий обстрел подходящих дорог. К примеру, по заявкам пехотных командиров, 1-й дивизион 42-го артполка уже выпустил 4000 75-мм снарядов по целям в треугольнике между Мэзоньель-э-Вилер, Шемери-сюр-Бар и Артез-ле-Вивье (MaisoncelleetVillers, ChemerysurBar и ArtaiseleVivier). Артиллеристы выдвинули наблюдателей и проложили линии связи. Но так как взаимодействие французских сил полностью ещё не наладили, организовать планомерное артиллерийское наступление не удалось. Танки и пехота пошли в атаку без артиллерийской поддержки. Выстроившись в колонну, 3-я рота 49-го ББТ продвигалась по дороге от Ле Гранд-Армуаз к Стону до высоты 299, затем рота развернулась в боевой порядок для атаки. 1-й и 2-й взвод атаковали деревню с левой стороны от дороги, 3-й взвод – справа. По свидетельству французов, они почти не встретили сопротивления, и вошли в центральную часть деревни, так как при виде «B-1bis» немцы либо убегали, либо укрывались в подвалах. Рассказывает лейтенант Каравео: «От Ле Гранд-Армуаз до высоты 299 дорога поднимается очень круто, и продвижение происходит относительно медленно. С высоты 299 мы видим плато, на котором находится Стонн, рота начинает разворачиваться в отработанный на учениях боевой порядок. Заметив позиции передовых подразделений в 200 метров южнее Стонна, я немедленно открыл огонь. Постепенно взводы поднимаются на мой уровень. Начинается бой. Противотанковые средства, занимающие свои позиции, уничтожены. Враг отступает. Мы затем продолжаем очищать деревню, занятую многочисленными подразделениями вражеской пехоты. В 9-30 утра Стонн полностью очищен. Я сообщаю об этом командиру батальона». Видимо, какой-то немецкий противотанковый взвод был пойман французскими танкистами в момент, когда он только вышел на позицию и не успел отцепить свои орудия от тягачей и изготовиться к стрельбе. Возможно, это был 3-й взвод противотанковой роты полка «Grossdeutschland». К сожалению, Хелмут Шпетер (HelmuthSpaeter) в своей книге не упоминает подробностей боевых действий данного взвода, хотя именно её командир, лейтенант Хинтце (Hintze), стал единственным офицером из 14-й роты, погибшим в этот день. Первый взвод под командованием фельдфебеля Хинделанга (Hindelang) во время этой атаки оставался в резерве около охотничьего замка «Шато дез Ют д’Они». Фронт обороны остальных немецких взводов противотанковых орудий был развёрнут на запад, пушки спрятаны во рву на западной окраине деревни. С этого места расчёты орудий 2-го и 4-го взвода противотанковой роты не видели французские танки, так как 3-я рота 49-го ББТ наступала на южную окраину Стонна. Онор (Honor), в мае 1940 года старший сержант, водитель танка № 357 «Ribauville» 1-й роты 49-го ББТ, утверждает, в отличии от Каравео, что в этой 1-й атаке рота лишь подошла вплотную к окраине Стонна, непосредственно в него вошёл только взвод на правом фланге. Немецкая пехота быстро покинула деревню. Не было видно ни присутствия противотанковых орудий, ни пулемётов. Младший лейтенант Марсель Дюсотой вспоминал, что в их расположении появился Пигаль (Pigalle), командир 1-го батальона 67-го пехотного полка, имевший опыт атаки совместно с танками ещё со времён первой мировой войны: он участвовал во 2-й битве на Энее в 1917 году под Берри-о-Бак (BerryauBac). Опираясь на трость (у него была повреждена нога), он нашёл слова, успокаивающие солдат после отступления: «Сынки, с этими танками мы снова возьмём Стонн. Солдаты разбились на группы, бегущие в колонках за каждым танком. Дюсотой с 3-мя или 4-я солдатами следовал за «своим» танком. В башне открылся люк, и танкист спросил его об обстановке на поле перед Стоном. Дюсотой ответил, что опасаться нечего, вплоть до Стонна нет ни препятствий, ни противотанковых орудий. Танк продвигался параллельно дороге, держась в 100 – 200 метров слева от неё. На середине пути французы попали под немецкий артиллерийский заградительный огонь. Дюсотой: «Повсюду взрывы снарядов. Раненые, убитые… крики о помощи. Главное – удержаться за танком, используя его как щит от огня из деревни». Танк остановился. Дюсотой увидел слева разрушенный дом, из подвала которого выглядывали 5 или 10 солдат противника. Младший лейтенант даже успел разглядеть выражение ужаса на их лицах. Задний люк башни открылся снова, танкист приказал: «Ложись!». Выстрел из 75-мм орудия, и стена дома обвалилась на немцев. В облаке поднявшейся пыли танк проутюжил завал. По словам Дюсотой, эта страшная картина преследовала его всю оставшуюся жизнь. Когда французские пехотинцы вошли в деревню, танки отошли назад. «B-1bis» выстроились южнее деревни, что бы с возвышенности наблюдать за ней. Полк «Grossdeutschland» быстро использовал преимущество в численности пехоты, выдавливая французов из Стонна. Кроме того, немецкое командование вызвало в деревню 15-ю роту (тяжёлых пехотных орудий), устанавливая орудия вне видимости «B-1bis», остающихся на месте. В то же время подход немецких подкреплений и снабжение уже находящихся в этом секторе подразделений были затруднены. Французская артиллерия открыла огонь. С регулярными интервалами на немецкие позиции обрушивались 75-мм, 105-мм и 155-мм снаряды. 16-я батарея 242-го артполка, к примеру, открыла в 9-40 огонь по деревне Артез, которая быстро превратилась в сплошные руины. Подходящие к Стонну дороги подверглись особенно сильному обстрелу. По требованию командования 67-го полка, 5-й дивизион 242-го артполка производил регулярные огневые налёты на высоты 191, 208 и 211, поскольку они представляли собой перекрёстки, через которые вынуждены были проходить немецкие части при передвижении внутри сектора. Французские танкисты обнаружили возвращение немцев в Стонн и повторно атаковали деревню. Но эта атака проходила уже не так гладко, как первая. Она развивалась без поддержки пехоты: 67-й пехотный полк не мог наступить до 10-30 из-за отсутствия боеприпасов. Лейтенант Каравео: «Пользуясь сложившейся ситуацией, немцы опять просочились слева и справа от деревни и установили несколько противотанковых пушек. Это проникновение замечено, после того, как пулемёт открыл огонь по спешившимся экипажам. Я немедленно приказал начать новую атаку на Стонн и позиции восточнее и западнее деревни». Свидетельство Луи Бартелеми (LouisBarthelemy), служившего в 1940 году в звании лейтенанта в 49-м ББТ: «В роте восполнения потерь имелось 2 танка. Я получил под команду ту машину, раненый командир которой был эвакуирован накануне. Этот танк назывался «Frontignan», его водителем был сержант Бойе (Boyer). С двумя танками я на полной скорости направился к батальону, который уже вёл боевые действия. На западной окраине Ле Гранд-Армуаз я нашёл заместителя командира батальона Л’Дюмона (LDumont). Мы немедленно отправились к Стонну. Немецкий танк с безрассудством (и бесстыдством) открыл по нам огонь. Это была 2-я модель, вооружённая 20-мм пушкой (следовательно «PanzerII» массой 9,5 тонн, броня 30 мм). Я всё ещё вижу его очень красных трассирующих снарядов. Несколько мгновений спустя он был объят пламенем. Я не знаю, кто подбил его, так как мы все стреляли по нему». Лейтенант Каравео: «В этом новом бою 2 танка серьёзно повреждены на левом фланге (у «B-1bis» № 385 «Thiaucourt» пробит блок воздушных жалюзи (Persionnagedesortiediair) и бак с водой, у 2-го «B-1bis» повреждён корпус ходовой части (Trainderoulement)). Эти 2 танка, тем не менее, продолжали стрелять по противнику. На правом фланге 3-й взвод потерял 2 танка – 1 взорвался (французская мина или противотанковая пушка); другой свалился в карьер. Время 10-20. Деревня снова очищена. Об этом сообщено по рации командиру батальона». Танки Каравео снова вернулись на исходные позиции. Фактически, к этому моменту рота безвозвратно потеряла на правом фланге 2 «B-1bis» из 3-го взвода: ещё во время 1-й атаки был подбит «B-1bis» № 368 «Gaillac», экипаж погиб от внутреннего взрыва, 2-й – подбит № 416 «Hautvillers», снаряд пробил броню, легко ранив водителя и вызвав пожар электрооборудования. Танк вышел из строя, экипаж попал в плен. В результате пожара танк взорвался. На многочисленных фотографиях этого танка видно, что у него перебита левая гусеница, погнут ствол 47-мм пушки и смещена башня. Оба эти танка обстреливались из орудия танка Коха. Как вспоминал Кох, спустя большой промежуток времени после подбития 3-го танка из садов появился 4-й танк: «Это был монстр, у нас не было даже мысли, что у французов имелись такие танки. Мы произвели по нему около 20 выстрелов, не добившись никакого результата. Однако после нескольких следующих попаданий у него слетела гусеница». Значительно позже появился 5-й танк «B-1bis», ведущий огонь во все стороны. Он не обнаружил стреляющий по нему «Pz.Kpfw.IV». Но 75-мм снаряды немецкой танковой пушки не наносили ему видимых повреждений до тех пор, пока ствол башенной пушки французского танка не был повреждён попаданием снаряда. Последовавший пожар вызвал взрыв боекомплекта, сорвавшего задние бронелисты корпуса. На этом закончилось участие в бою в Стонне экипажа танка № 700. Израсходовав боеприпасы, немецкие танкисты покинули свою машину. На следующий день танкисты разыскали свою часть, где им сообщили, что «Pz.Kpfw.IV», накануне утром уцелевшие после 1-й атаки и атаковавшие Стонн позднее совместно с лёгкими танками, были подбиты на его западной окраине. Остаётся вопрос, кто подбил 2 танка «B-1bis» на левом фланге. В связи с этим очень интереса информация о повреждениях, полученных этими танками. Каравео утверждает, что они были сделаны 47-мм бронебойными снарядами, и выдвигает предположение, что немцы использовали трофейные французские противотанковые пушки. Однако командир противотанковой роты Бэк-Броихситтер полка «Grossdeutschland» не говорит об использовании таких трофеев 15 мая. В то же время упоминания об особо мощных и опасных противотанковых орудиях мы встречаем и в воспоминаниях других французских участников боя за Стонн 15 мая. Кроме того, французы также безвозвратно потеряны «B-1bis» № 354 «Chinon» из 1-й роты 49-го БТТ, который не участвовал в атаке 3-й роты. Этот танк был послан для уничтожения противотанковых средств обнаруженных ранее утром. «Chinon» под командованием лейтенанта Роу (Rohov) двигался в сторону двери и был выведен из строя, не нанеся ущерба немцам, в 300 километров к югу водонапорной башни, правее позиции взвода Соласберри. Экипаж был расстрелян у подбитого танка и похоронен в братской могиле около корпуса танка. Тело лейтенанта Роу так и не нашли. С учётом того, что французы обстреливали как с водонапорной башни, так и с позиции взвода Салаберри всех немцев, попадавших в их поле зрения, противотанковая пушка подбившая «Chinon», могла укрываться от них только за домами в самой деревне. Следовательно, «Chinon» был подбит с дистанции не менее 500 метров, что было возможно только из достаточно мощного орудия. Можно предположить, что и он, и остальные танки на левом фланге были уничтожены не из трофейных 47-мм противотанковых пушек, а из самоходных противотанковых орудий «4,7-cmPaK(t) aufPz.Kpfw.I» из состава 1-й роты 521-го противотанкового дивизиона (Pz.Jag.Abt.521), приданной 10-й танковой дивизии. Хотя в журнале боевых действий 10-й танковой дивизии запись о прибытии этой роты в Стонн сделана в 8-50, 16 мая (NARAT-315R-559f-000350), на карте обстановки на утро 15 мая, приведённой в книге Хелмута Шпетера, показано прибытие в деревню вместе с ротой тяжёлых пехотных орудий и части подразделения, обозначенного как «I.Pz.Jager». Возможно, так обозначили 1-ю роту из Pz.Jag.Abt.521. Кроме встречи с тяжёлыми противотанковыми орудиями, французские танкисты столкнулись ещё с одной неожиданной проблемой. В 4-х танках вышли из строя 47-мм пушки «SA-1935» вследствие разрыва гильз выстрелов с осколочными снарядами. Луи Бартелеми: «Ещё один сюрприз: нам запретили использовать выстрелы с осколочными снарядами. Они оказались дефектными. Разрешено использовать только выстрелы с бронебойными снарядами». После отхода французских танков немцы вернулись в Стонн. Прибыли новые подразделения полка «Grossdeutschland», а также 16-я рота штурмовых орудий, командир которой, старший лейтенант Фрайхерр фон Эглоффштайн (FreiherrvonEgloffstein), возглавил разрозненные части в центральной части деревни. Французская артиллерия вела интенсивный огонь как по Стонну, так и по зоне севернее объекта атаки. Снаряды 155-мм орудий 16-й батареи 242-го артполка непрерывно обрушивались на позиции 2-го батальона полка «Grossdeutschland». Эта же батарея также уничтожила много автомашин 10-й танковой дивизии в лесу Рокур (Raucourt). Полковник фон Шверин (командовавший «Grossdeutschland» в этом бою) дал особенно запоминающуюся характеристику французской артиллерии: «Здесь была пехота 67-го полка, которая закрепилась и стойко обороняла деревню. Яростный бой начался. Французская артиллерия открыла огонь с огромной точностью. Она оборудовала свои позиции, что не могла сделать предыдущим днём из-за скорости немецкого продвижения. Здесь было много батарей, и наши солдаты встретились с той артиллерией, которую я знал по 1-й мировой войне. Мы понесли большие потери». Стоит упомянуть, что со взаимодействием различных родов войск у самих немцев были проблемы. Накануне 14 мая, в результате 2-х ошибочных налётов немецких пикирующих бомбардировщиков на занятый немцами Шемери (Chemery) погибли командир 43-го штурмового сапёрного батальона подполковник Малер (Mahler) и несколько офицеров из 2-го танкового полка, был тяжело ранен командир 1-й танковой бригады полковник Кельтш (Keltsch). 16 мая из-за недолёта снаряды немецкой артиллерии упали на близко расположенные друг от друга командные пункты полка «Grossdeutschland» и прибывшего на подкрепление 69-го мотострелкового полка 10-й танковой дивизии, нанеся чувствительные потери в офицерском составе. Около 10-40 французы начали новое наступление. Оно было организовано гораздо лучше. Танки теперь была готова сопровождать и пехота. Для атаки выделили все наличные силы:

— 1-й батальон 67-го пехотного полка под командованием майора (Commandant) Пигаля;

— только что прибывшую 1-ю роту 1-го батальона 51-го пехотного полка капитан Марта (Martin);

— 3 оставшихся в боеспособном состоянии танка «B-1bis» роты Каравео;

— 2 взвода 1-й роты 45-го ББТ в составе 7 «Н-39» (взвод Рикебуша оставлен в резерве);

— 1 взвод 2-й роты 4-го ББТ (3 танка «FCM-36»).

Всего силы атакующих насчитывали 13 танков и около 1000 пехотинцев. Согласно плану, 1-я рота, 1-го батальона 51-го пехотного полка должна была атаковать Стонн с запада, в то время как остальная пехота при поддержке танков наступала с юга на север, от высоты 299. На юге танки «B-1bis» и «Н-39» вместе с пехотой образовали дугу, и перешли в атаку под сильным огнём немцев. Слева наступал взвод Шамбера, в центре танки роты Каравео, восточнее дороги – взвод Пишара. В 500 метров от Стонна танки «B-1bis» остановились и в дальнейшем вели огонь с места, обстреливая деревню из 75-мм орудий. Согласно воспоминаниям Каравео, его танки дальше не продвигались. Он получил приказ на отход уже в 11-15, но рота по его инициативе оставалась на месте ещё около часа, занимаясь эвакуацией ранее повреждённых танков. Ему удалось оттащить в заросли, находящиеся в 500 метрах на юго-запад от высоты 299, как оба подбитых на левом фланге «B-1bis», так и танк, опрокинувшийся в карьер. Остановившиеся «B-1bis» роты Каравео обогнали танки «Н-39» и пехота. Вскоре батальон 67-го полка достиг первых домов и вступил в рукопашную схватку с подразделениями «Grossdeutschland». Со своей стороны рота 51-го полка атаковала позиции на западе деревни. Её 1-й взвод наступал на заросли Гранд-Кот, 2-й – в направлении главной улицы и 3-й – дороги вдоль южной стороны деревни. Командир 14-й (противотанковой) роты полка «Grossdeutschland» так описывал этот бой: «…звуки выстрелов из винтовок имели сильный, психологический эффект. Это был наш 1-й оборонительный бой против пехоты. Бойцы укрывались в канавах, не смея покинуть укрытие. Постепенно звуки выстрелов приближались, отдельные французские танки вели за собой новую волну атакующей пехоты. В садах было трудно оценить их количество. Ситуация стала критической, под сильным огнём боевой дух солдат упал. Все они участвовали в боевых действиях с 10-го мая, и их силы были на исходе… Я, отдал приказ:

— Всем стрелять! Мы должны удержать эту деревню!

Старший лейтенант Ханерт (Hanert), командир пулемётной роты 1-го батальона, прихрамывая, пришёл от водонапорной башни. Он был ранен в таз винтовочной пулей. Французы атаковали от башни! Я немного продвинулся вперёд вдоль рва в сторону садов, чтобы увидеть эту часть деревни. В самой деревне несколько солдат убегали от водонапорной башни. Их крики «Танки!» распространяли страх. Французы начали новую атаку с другого направления. Я не имел понятия, как вовремя выдвинуть вперёд взвод Хинделанга. …Крик «Танки!» достиг охотничьего замка. Немедленно Хинделанг выдвинул взвод по своей собственной инициативе. В последний момент он пронёсся через развалины Стонна, с гренадёрами, висящими на тягачах, ведущих подпрыгивающие на препятствиях пушки. Хинделанг стоял на подножке своего автомобиля. Вперёд – до самой водонапорной башни. Они достигли конца деревни. Около 10 французских танков надвигались на них на широком фронте. На скорости 40 км/ч водители развернули свои автомобили в тот момент, когда французские танки открыли огонь. Стрельба велась также с водонапорной башни, несколько человек были сразу ранены, так как орудия были отцеплены прямо посередине улицы. Но взвод развернул свои пушки! Дуэль началась. В перестрелке, длившейся около часа, взвод Хинделанга, удержал позицию под огнём атакующей пехоты и флангового огня с водонапорной башни и поросшего лесом холма…». Несколько отличную картину боя приводит М. Дельвуа (M. Delvoix), бывший жандарм, служивший в 45-м ББТ: «Взвод Пишара на правом фланге двигался по следам гусениц танков взвода Мено. Достигнув сгоревшего танка Верилля, они в свою очередь попадают под огонь скорострельных пушек со стороны водонапорной башни. Один из танков обездвижен попаданием бронебойного снаряда, но продолжает стрелять в быстром темпе. Остальные танки медленно продвигаются вперёд, ведя огонь из своего оружия. Танк Пишара движется в центре боевого порядка взвода. Снаряд ударяет в передний эпископ башни (смотровой прибор, который использует командир танка). Он не пробивает бронированный корпус эпископа, лишь срывает его с крепления и сбрасывает на плечо Пишара. Танк продолжает двигаться вперёд и получает новые попадания. 2-й снаряд проходит между командиром танка и его водителем, а зазор размером около 0,3 метра, 3-й пробивает броню и попадает в бензобак, не вызывая пожара, 4-й попадает в подвеску, нанося незначительное повреждение. Однако командир 3-го танка взвода, унтер-офицер (adjudant) Чиаравильо (Chiaraviglio), имевший репутацию великолепного стрелка, обнаружил противотанковую пушку, уничтожил её из танкового орудия и продолжил в одиночку выполнение задачи взвода. Лейтенанту Пишару удалось вывести свой танк обратно к французским исходным позициям, затем он пешком вернулся на поле боя, к танку Чиаравильо, что бы снаружи продолжать руководить его действиями. Назад он вернулся только после занятия Стонна французской пехотой». Возможно, унтер-офицер Чиаравильо уничтожил 47-мм пушку, так как в своих воспоминаниях генерал Бонарди особо выделяет это орудие: «К счастью, наиболее смертоносное противотанковое орудие было обнаружено и уничтожено из танкового орудия наводчиком-снайпером Чиаравильо». Последнюю фазу атаки французских танков и пехоты на Стонн, Бэк-Броихситтер описывает следующим образом «Хинделанг был атакован 3-мя 32-тонными танками. При каждом попадании трассирующий снаряд рикошетировал и улетал в неизвестном направлении. Танки продолжали двигаться сквозь сады. С дистанции 100 метров один из них добился прямого попадания в противотанковую пушку и полил обломки пулемётным огнём. Командир орудия – унтер-офицер Крамер (Kramer) и его наводчик были ранены, а другие номера расчёта убиты. Крамер под пулемётным огнём подполз к наводчику и затащил его за дом. Огонь 3-х тяжёлых танков угрожал уничтожить взвод. Затем 1 из гигантов повернулся боком. Командир находящегося на левом фланге орудия, обер-ефрейтор Гиземанн (Giesemann), обнаружил небольшую оребрённую панель на его правой стороне, очевидно, это была охлаждающая система танка. Панель была не больше, чем ящик боеприпасов. Гиземанн прицелился в неё и выстрелил. Из танка вырвался вверх язык пламени. Молодой обер-ефрейтор был действительно снайпер по стрельбе из его противотанковой пушки! Оба командира пушек теперь открыли огонь по маленьким квадратам на боках тяжёлых танков. Вскоре после этого левая пушка получила прямое попадание и была выведена из строя. Хинделанг оттащил сохранившуюся пушку обратно в деревню. 3 тяжёлых танка были выведены из строя. Остальные танки стояли обездвиженными перед деревней… Получив приказ, в полдень рота покинула свои позиции в деревне». В этом описании есть 2 явных несоответствия. Во-первых, как мы уже знаем, танки «B-1bis» Каравео в этой атаке к деревне не подходили и повреждений не получали. Во-вторых, как видно из описания боя, огонь вёлся немцами по панели, которую приняли за охлаждающую систему танка. Но посмотрим внимательно её описание. Одобренная панель на правой стороне танка, размерами не больше, чем ящик боеприпасов. Это явно не огромный монолитный литой блок воздушных жалюзи танка «B-1bis», имевший высоту около 0,89 метра, к тому же находящийся на противоположной (левой) стороне танка. Следует отметить, что Бэк-Броихситтер находился в западной части Стонна и сам боя видеть не мог, описание он составил на основе последующего доклада. Возможно, к выводу о типе танка он пришёл, исходя из его описание, либо увидел подбитые «B-1bis», покидая деревню. Но с кем мог сражаться взвод Хинделанга? В момент атаки на поле боя находился ещё один участник – 2-я рота 4-го ББТ, вооружённая танками «FCM-36». Короткоствольные 37-мм пушки этих танков не подходили для борьбы с немецкой бронетанковой техникой, поэтому они не участвовали в атаке с «Н-39» 45-го БТТ. Согласно воспоминаниям командира роты лейтенанта Люкка (Lucca), он с первым и вторым взводом своей роты находился на краю зарослей западнее высоты 299, поддерживая огнём с места продвижения своей пехоты. Но один взвод 2-й роты в составе 3-х танков «FCM-36» атаковал южную часть Стонна с исходной позиции на высоте 288, находящейся к юго-востоку от высоты 299. Заметим, что «FCM-36» был единственным французским танком, имевшим по обе стороны двигательного отсека жалюзи, представлявшие из себя «оребрённую панель», размерами не больше, чем ящик боеприпасов для «3,7-cmPAK», попадание в которую заслуживает получение звания снайпера». Если взвод Хинделанга обстреливал жалюзи французских танков, то это могли быть жалюзи только этих машин. Но насколько результативна была эта стрельба в действительности? Согласно воспоминаниям Люка, накануне, утром 14 мая, во 2-й роте по техническим причинам вышло из строя 2 танка из 3-го взвода. Во время отхода вечером этого же дня рота была остановлена на дороге Стонн – Ла Берлиер и получила приказ поступить в распоряжение занимавшего оборону в этом районе батальона 67-го моторизованного пехотного полка. Лейтенант Люкка пытался объяснить, что не может действовать в отрыве от своего батальона, так как без ремонтной службы и снабжения специальными смазочными маслами он не сможет нормально эксплуатировать свои танки. Но приказ остался в силе. В результате в следующие 2 дня из оставшихся в его роте 11 боевых машин он был вынужден направить в тыл 3 танка, повреждения которых легко могли быть устранены на месте силами батальонной ремонтной службы. Из них вечером 15 мая в тыл ушли 2 «FCM-36»: из-за неисправности сцепления через Ла Берлиер, Ош (Oches) и Верьер (Verrieres) в Бриель (Brieulles) был отправлен танк сержанта Вернона (Vergnon) с водителем рядовым Юбером (Hubert), ещё 1 танк рядового Лафо (Lafon) был отправлен в Ле Петит-Армуаз (LesPetitesArmoises), причём сам Лафо был назначен командиром другого танка. Люкка пояснил, что старался направить в тыл танки своим ходом при первом появлении признаков неисправности, не дожидаясь момента, когда их придётся тащиться на буксире. После ухода 2-х танков в роте оставалось 9 боеспособных «FCM-36», один из которых на следующий день также был отправлен в тыл (позже Люкка нашёл все 3 танка в назначенных им пунктах). Таким образом, к концу дня 15 мая все 11 танков роты, включая даже получившие повреждения, оставались на ходу. Первые безвозвратные потери рота понесла только 16 мая. В 20 часов 2 взвода роты выдвигались в район Леса около Си и были атакованы немецкими бомбардировщиками. Замыкающий ротную колонну «FCM-36» тянул на буксире другой подбитый танк. 3 бомбы попали в эту сцепку. В результате буксируемый танк загорелся, а у буксировщика слетела башня. Погибли 3 танкиста, 1 получил ранение. К концу дня колонну догнал ещё один взвод танков и позиции у леса около Си заняли 6 оставшихся танков роты. Что касается 1-й роты 45-го ББТ, то согласно Дельвуа она во 2-й атаке потеряла 2 танка, ещё 3 танка были обездвижены, 1 экипаж пропал без вести. Поэтому заявление Бэк-Броихситтер о выведении из строя 3-х тяжёлых танков и обездвиживании остальных представляется несколько преувеличенным. Впрочем, и оставление его ротой своих позиций было вынужденной мерой. В полдень рукопашный бой, быстро складывающийся в пользу французов, шёл уже в центральной части деревни. Позже генерал Бьюссон, в то время полковник, командир пехотных частей 3-й моторизованный пехотной дивизии, так описал этот бой: «Убивали гранатами, кололи штыками и ножами». Французская пехота защищала дома, и в течение нескольких минут бой закончился. Немцы быстро отступали. «Grossdeutschland» потерпел 1-е поражение с начала войны, оставив убитых, часть раненых и большое количество техники на поле боя. Но и французы попали под огонь автоматического оружия с горы «Сахарная голова», который нанёс им чувствительные потери. Немецкие пулемёты были быстро подавлены подошедшими с западной окраины танками «Н-39» взвода Шамбера 45-го ББТ. Позже их поддерживал появившийся на сцене взвод «FCM-36». К 12-30 Стонн был очищен от немцев. Немецкое командование восприняло эту атаку, как начало массированного танкового наступления на их позиции к северу от Стонна. Противотанковая рота полка «Grossdeutschland» заняла оборону на опушке леса возле КП полка в охотничьем замке. К Стонну были направлены подкрепление, а в глубине немецких позиций приступили к подготовке противотанковых рубежей обороны. К сожалению, у французов уже не было сил для развития успеха, и они также перешли к обороне. Стонн превратился в арену ожесточённых боёв и удерживался французами более недели. 14-я противотанковая рота полка «Grossdeutschland» в сражении за деревню больше не участвовала. В течение утреннего боя она потеряла убитыми 1 офицера и 12 солдат и унтер-офицеров, ранеными 16 солдат и унтер-офицеров, потери в технике составили 12 тягачей и 6 пушек из 12-ти. При этом за предыдущие 5 дней военной компании в роте не было погибших, а количество раненых не превышало 49 солдат и унтер-офицеров. Рота заявила о подбитии 15 мая 33 французских танков. Старший лейтенант Бэк-Броихситтер и старший фельдфебель Хинделанг за этот бой были награждены «Рыцарским крестом». Наверное, заслуженно, учитывая проявленную храбрость и инициативу. Однако, общее заявленное ротой число подбитых французских танков оказалось сильно завышено, а «B-1bis» были зачислены на их счёт просто по недоразумению. Но миф о пробитии воздушных жалюзи этих танков снарядами 37-мм противотанковых пушек уже родился, получил документальные подтверждение, попав в официальные рапорты, и начал свою долгую жизнь, кочуя по страницам книг разных авторов.

В первые недели боёв 2-я DCR практически не существовала как единая воинская часть. Она была расчленена передвижениями по железной дороге, танки бросались в бой по мере прибытия, противоречивые приказы следовали один за другим до 20 мая, когда дивизия была выведена в тыл для переформирования. Так 15 мая 1940 года «B-1bis» 8-го ВСС 2-й DCR получили задачу – отбросить немецкие танки, прорвавшиеся в районе Марль-Маккорне. К 11 часам утра 16 мая после ночного марша танки «B-1bis» остались без горючего. К 13-30 они прибыли в Берланкуре, где удалось заправиться только к 17-30, так как на все танки нашёлся только один ручной насос. Ночью машины двинулись дальше, но, не имея карт, потеряли дорогу и друг друга. Утром 17 мая несколько танков наткнулось на немецкие части и были подбиты, а несколько «B-1bis» были брошены экипажами из-за отсутствия горючего. В полдень 18 мая 2 «B-1bis» (№204 «Tunisie» и №265«Mistral») вошли в Ландерси, где неожиданно встретили стоявшую на отдыхе немецкую часть. В результате скоротечного боя 2 французских танка уничтожили несколько грузовиков, БРА и орудий и отошли к Орсу. Во время этого столкновения «Tunisie» получил 8 попаданий 75-мм и 27 попаданий 37 – 50-мм пушек, но остался в строю. Вечером того же 18 мая взвод «B-1bis» №205 «Indochine», №215 «Savoie» и №224 «Besancon» был направлен на патрулирование в район Базюэля. На южной окраине Буа-а-Эвек танки попали под огонь французской артиллерии, принявшей их за немецкие машины. В результате «Indochine» был разбит, а «Savoie» и «Besancon» сильно повреждены и на следующий день брошены. В это же время танки «B-1bis» 15-го ВСС 2-й DCR использовались для охраны мостов через реки и каналы и патрулирования. В результате часть машин поломалась и была брошена, часть уничтожена артиллерией и авиацией немцев. В итоге к 20 мая 1940 года во 2-й DCR из 68 «B-1bis» было потеряно 55 машин, 8 осталось на ходу и 5 в ремонте. Следует отметить, что ев фоне неудачных действий французских танковых частей и соединений, вполне успешно сражались мелкие группы и даже отдельные танки. Так, например, 16 мая 1940 года танки «B-1bis» 41-го батальона получили приказ атаковать немецкие позиции у города Стене. Позже командир батальона капитан Малагути, возглавивший атаку, вспоминал: «Эта атака была проведена в наилучших условиях, как на маневрах. Она велась быстро, и минут за 20, уничтожив множество немецких пехотинцев – очень хороших бойцов, мы захватили стене». На северо-западной окраине города танк капитана неожиданно наткнулся на немецкую танковую колонну, стоявшую на шоссе. Не задумываясь, он открыл огонь с дистанции 30 метров. В это же время с другой стороны шоссе подошёл «B-1bis» капитана Биллота. Французским танкистам в течение 15 минут удалось вывести из строя 13 немецких танков (2 «PzIV» и 11 «PzIII»). Но этот частный успех никак не повлиял на обстановку в целом.

Во время боёв танки «B-1bis» показали себя с самой лучшей стороны. Неприхотливые и надёжные, лёгкие в управлении, при правильном использовании они могли быть грозным противником немецким «Панцерваффе»: Однако большая часть их была безграмотно потеряна. Французское командование не сумело реализовать весь потенциал этих боевых машин.

После окупации Франции немцы вернули в строй 161 танк «B-1bis», которые получили в вермахте обозначение «PanzerkampfwagenB-2 740(f)». На большинстве машин сохранили штатное вооружение, но установили немецкие радиостанции, а командирскую башенку заменили простым люком с 2-створчатой крышкой. С нескольких танков сняли башни и демонтировали всё вооружение. В таком виде их использовали для обучения механиков-водителей.

Часть из них переделали в тягачи, часть подвергли модернизации. 28 марта 1941 года Отдел вооружений сухопутных войск (Heerswaffenamt) выдал фирме «Рейнметалл-Борзиг» (город Дюссельдорф) заказ на разработку 16 105-мм САУ на шасси «B-2(f)». Объём работ по переоборудованию был сведён к минимуму. Прежде всего, снималось всё прежнее вооружение танка. На месте башни устанавливалась просторная сверху рубка из 20 мм брони, а в ней монтировалась 105-мм гаубицей leFH-18/3. Углы обстрела были довольно ограниченными – по 15 градусов влево и вправо в горизонтальной плоскости, и от – 4 до + 20 градусов – в вертикальной. Возимый боекомплект составлял 42 выстрела. Орудие комплектовалось панорамным прицелом «Rblf-36» и телескопическим (для стрельбы прямой наводкой) прицелом «Z.E.34». Стационарного пулемётного вооружения не имелось, но в боевом отделении перевозился пулемёт «MG-34» и 2 ПП «МР-40». Двигатель оставили прежний – 6-цилиндровый карбюраторный «Рено-307» мощностью 300 л.с. А вот радиостанцию заменили немецкой – «Fu.Ger.5» (хотя некоторые источники указывают, что была использована радиостанция «Fu.Spt.Ger.(f)»). Новая САУ была принята на вооружение под обозначением «10,5-cmLe.F.H.18/3(Sf) aufGeshutzwagenB.2(f)», или же сокращённо – «Le.F.H.18/3(Sf)». Эта артустановка отличалась довольно большими габаритами (высота достигала 3 метров) и чрезмерной массой (32,5 тонн). При этом броневая защита была довольно слабой – лишь механик-водитель был защищён противоснарядной бронёй (60 мм). Бронирование рубки было в 3 раза тоньше. Прототип с рубкой из мягкой стали был изготовлен довольно быстро и в начале июня 1941 года его передали на испытания. Но серийный выпуск установок был отложен по двум причинам. Во-первых, накануне нападения на СССР было признано нецелесообразно, чрезмерно ослаблять танковые части изъятием боевых машин для переоборудования. Во-вторых, приоритетом пользовалась программа модификации «B-2(f)» в огнемётные танки. В конечном итоге, на Восточный фронт попали лишь огнемётные «FlammenwerferpanzerB-2(f)». Производство «Le.F.H.18/3(Sf)» началось только в начале 1942 года – в январе – марте поставили 16 таких гаубиц. Все они вошли в состав 1-го дивизиона 93-го артиллерийского полка формируемой с сентября 1942 года во Франции 26-й танковой дивизии. Согласно приказу от 22 сентября, в состав дивизиона вошли три 4-орудийные батареи, остальные же САУ числились как сверхштатные. По состоянию на 31 мая 1943 года в дивизионе имелось 15 «Le.F.H.18/3(Sf)», из них 14-исправных. Но летом того же года его перевооружили самоходными гаубицами «Веспе». Дальнейшая судьба САУ «Le.F.H.18/3(Sf)» точно не установлена. После изъятия из 26-й танковой дивизии предполагалось передать эти системы в дислоцированную на Сардинии 90-ю панцергренадерскую дивизию. Но вот был ли реализован этот план – доподлинно неизвестно. Вероятно, если гаубицы и попали на Сардинию, то не все, поскольку есть сообщения об участии «Le.F.H.18/3(Sf)» в боях в Нормандии летом 1944 года в составе 200-го дивизиона штурмовых орудий.

На совещании у Гитлера 26 мая 1941 года обсуждалась возможность вооружения огнемётами трофейных танков «В-2». Фюрер распорядился сформировать 2 роты, укомплектованные такими машинами.

А 16 апреля 1941 года фирма «DeimlerBenz» получила задание на установку в танки «B-1bis» огнемёта (Flammpanzer), разработанного фирмой «Wegmann» в Касселе. 31 мая 1941 года было проведено первое испытание. Огнемётная установка монтировалась вместо 75-мм орудия в корпусе машины. Дальность огнеметания составляла 40 – 45 метров, запас огнесмеси на 200 выстрелов хранился в броневом баке на корме танка. Всего в 1941 – 42 годах, таким образом, было переделано 60 танков «B-1bis». На первые 24 «В-2» установили огнемёты той же системы, что и на немецких «Pz.II (F)», работавших на сжатом азоте. Огнемёт располагался внутри корпуса, на месте снятой 75-мм пушки. Все танки направили в 10-й батальон, сформированный к 20 июня 1941 года. В его состав вошли 2 роты, в каждой, кроме 12 огнемётных машин, имелось по 3 танка поддержки (линейные «В-2», вооружённые 75-мм пушкой). 102-й батальон прибыл на восточный фронт уже 23 июня 1941 года и был подчинён штабу 17-й армии, дивизии которой штурмовали Перемышльский укреплённый район. 24 июня 1941 года батальон поддерживал наступление 24-й пехотной дивизии. 26 июня атаки были продолжены, но на этот раз совместно с 296-й пехотной дивизией. 29 июня при участии огнемётных танков начался штурм советских дотов. Донесение командира 2-го батальона 520-го пехотного полка позволяет восстановить картину боя. Вечером 28 июня 102-й батальон огнемётных танков вышел на указанные исходные позиции. На звук танковых двигателей противник открыл огонь из пушек и пулемётов, но потерь не было. С задержкой, вызванной густым туманом, в 5-55 29 июня «8,8-cmFlak» открыли огонь прямой наводкой по амбразурам дотов. Зенитчики вели огонь до 7-04, когда большинство амбразур было поражено и замолчало. По зелёной ракете 102-й батальон огнемётных танков перешёл в атаку в 7-05. Инженерные подразделения сопровождали танки. Их задачей было установить фугасные заряды под оборонительные укрепления противника. Когда некоторые доты открыли огонь, сапёры были вынуждены укрыться в противотанковом рву. 88-мм зенитки и другие виды тяжёлого вооружения открыли ответный огонь. Сапёры смогли достичь назначенных целей, заложить и подорвать фугасные заряды. Доты были сильно повреждены огнём 88-мм орудий и вели стрельбу, только периодически. Огнемётные танки смогли приблизиться к дотам почти вплотную, но защитники укреплений оказывали отчаянное сопротивление, подбив два из них, из 76-мм пушки. Обе машины сгорели, но экипажи успели их покинуть. Огнемётным танкам так и не удалось поразить доты, так как горючая смесь не могла проникнуть внутрь, сквозь шаровые установки. Защитники укреплений продолжали вести огонь. 30 июня 102-й батальон передали в непосредственное подчинение штаба 17-й армии, а 27 июля он был расформирован. Дальнейшее развитие немецких танковых огнемётов происходило с использованием всё тех же «Pz.B.2». Для новых образцов вооружения использовали насос, действовавший от двигателя «J-10». Эти огнемёты имели дальность стрельбы до 45 метров, запас горючей смеси позволял производить 200 выстрелов. Их установили на прежнем месте – в корпусе. Резервуар с горючей смесью размещался сзади на броне. На фирме «Даймлер-Бенц» разработали схему улучшения бронирования танка, на фирме «Небе» – огнемёт, а на фирме «Вегман» производили окончательную сборку. Планировалось переоборудовать, таким образом, 10 танков «В-2» в декабре 1941 года и следующие 10 января 1942 года. В действительности же выпуск огнемётных машин проходил гораздо медленнее, хотя 5 единиц и было готово уже в ноябре, но в декабре удалось изготовить только 3, в марте 1942 года ещё 3, в апреле – 2, в мае – 3 и наконец, в июне – последние 4. о дальнейшем ходе работ неизвестно, поскольку заказ на переделку направили французским предприятиям. Всего же в 1941 – 42 годах изготовили около 60 огнемётных танков «B-2 (Fl)». Вместе с другими «В-2» они состояли на вооружении довольно многих частей немецкой армии.

В танковых частях первые танки «В-2» получили седьмые роты 201-го и 202-го танковых полков («Pz.Rgt.201» и «Pz.Rgt.202») в 1941 года. Чуть позже «В-2» поступили на вооружение первых рот 213-го, 223-го и 224-го танковых батальонов (PzAbt.213, PzAbt.223, PzAbt.224). Первый из них дислоцировался во Франции, второй в Нидерландах, а третий действовал в Крыму в 1943 году. Так, например, по состоянию на 31 мая 1943 года в 223-м танковом батальоне имелось 16 «В-2» (из них 12 огнемётные); в 213-м танковом батальоне – 36 танков «В-2» (10 из них огнемётные); в горнострелковой дивизии СС «Принц Евгений» – 17 танков «B-2» и «B-2 (Fl)».

Кроме этого, танками «В-2» укомплектовали 2 роты 100-го танкового полка (Pz.Rgt.100) во Франции и роту 7-го танкового батальона СС (SSPz.Rgt.7) на Балканах. По состоянию на 31 мая 1943 года в 100-й танковой бригаде – 34 танка «В-2» (24 из них огнемётные). «В-2» использовались в вермахте до конца войны, особенно в войсках, расположенных на территории Франции. В феврале 1945 года они ещё имели около 40 таких танков. Трофейные машины «В-2» использовались частями французских внутренних сил (FFI) в конце 1944 и начале 1945 года. Например, 19 таких танков входило в состав 13-го драгунского полка (13 RegimentdeDragons), сформированного 7 октября 1944 года. В январе – апреле 1945 года эти танки участвовали в боях по ликвидации группировки немецких войск в районе Руайана.

В настоящее время сохранилось 5 экземпляров танка «B-1bis»: в Королевском танковом музее в Бовингтоне (Великобритания), в танковом музее в Самюре (Франция), на территории воинской части в Жиене (Франция) в качестве памятника в Мурмалоке и «В-1», переделанный после войны в трал и находящийся как памятник в одном из парков Франции.

16 мая 1940 года в маленький бельгийский городок Бомон (Beaumont), находящийся недалеко от французской границы, въехали 6 танков «CharB-1bis» французского 37-го батальона боевых танков, входившего в 1-ю полубригаду тяжёлых танков 1-й бронетанковой дивизии резерва главного командования (37-eB.C.C. delapremieredemibrigadedecharslourdsdela 1-ereD.C.R. (divisioncuirassesdereserve). В составе группы был танк № 401 «BearnII» командира батальона (имевшего соответствующее майору звание commandant) Жана-Мари де Сиссе (JeanMariedeCissey), танки 1-й роты № 309 «Rhone»; № 310 «Meuse»; № 330 «Cher»; № 332 «Marne», а также танк № 264 «Simoun» примкнувшего к ним командира их полубригады полковника Рабани (Rabanit). Это были остатки батальона после боевых действий южнее ErmetonSurBiert в течение 15 мая. Части 1-й бронетанковой дивизии РГК испытывали недостаток топлива уже в начале боя. То, что 37-й батальон, начав движение в 1 час 30 минут ночи, утром 16 мая добрался до находящегося примерно в 40 километрах западнее Бомона, было чистым везением: танкистам удалось заправиться, встретив подразделение 1-й G.R.D.I (GroupedeReconnaissancedeDivisiondInfanterie – разведывательной группы пехотной дивизии). Практически не имея бензина, французские танки заблокировали улицу и приготовились защищать городок. Однако немцы просто обошли Бомон, перерезав все коммуникации. Потеряв надежду на пополнение запасов топлива, французские танкисты решили уничтожить свои машины и пробиваться на запад пешком. Подожжённый экипажем «CharB-1bis» № 309 «Rhone» взорвался, вызвав пожар в находившихся рядом зданиях. Взрыв танка № 401 «BearnII» был менее сильным, но также повредил соседнее здание. Во избежание ещё большего ущерба гражданским лицам, французы покинули город, не уничтожая остальные танки. Таким образом, 37-й ББТ, вступив в бой 15 мая в 8 часов 30 минут, перестал существовать менее чем за 1,5 суток. Чуть больше повезло 28-му ББТ той же полубригады: 16 мая в нём осталось 7 «CharB-1bis». Остаётся добавить, что злоключения населения Бомона от присутствия в их городке французских танков на этом не закончились. 19 мая любопытный немецкий солдат, осматривая танк № 310 «Meuse», нажал спуск 47-мм пушки, которая оказалась заряженной. Снаряд попал в электрический столб, и разрывом убило булочника на пороге его магазина.

ТТХ B-1bis

Экипаж – 4 человека.

Боевая масса – 32 тонны.

Длинна – 6530 мм.

Ширина – 2500 мм.

Высота – 2790 мм.

Клиренс – 450 мм.

Бронирование:

— лоб корпуса – 60 мм.

— борт корпуса – 60 мм.

— корма корпуса – 55 мм.

— крыша корпуса – 25 мм.

— днище корпуса – 20 мм.

— башня – 56 мм.

Вооружение: 1Х75-мм пушка «SA-35 L/17.1» с боекомплектом 74 выстрела, размещённая в передней части корпуса (угол склонения возвышения от – 15 до + 25 градусов), 1Х47-мм пушка «SA-35/L-34» с боекомплектом 50 выстрелов, размещённая во вращающейся башне (угол склонения / возвышения от – 18 до + 18 градусов), 2Х7,5-мм пулемёта «Chatellerault-1931г.» с боекомплектом 5100 патронов.

Силовая установка – 4-тактный, 6-цилиндровый, рядный, карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения «Renault» мощностью 307 л.с., при 1900 об/мин с рабочим объёмом 16500 см.куб.

Трансмиссия – 5-скоростная коробка передач, дифференциал.

Ходовая часть – 16 опорных катков на борт, 12 из которых сблокированы в 3 тележки (по 4 катка в каждой), подвешенные на спиральных рессорах, 3 катка собраны в тележку, расположенную впереди, один каток сзади имел собственную рессору; ведущее колесо заднего расположения, в каждой гусенице 53 трака шириной 500 мм.

Максимальная скорость – 28 км/ч.

Запас хода по шоссе – 150 километров.

Преодолеваемый брод – 1,5 метра.

Преодолеваемый склон – 50 градусов.

Преодолеваемая стена – 0,93 метра.

Преодолеваемый ров – 2,75 метра.

Средства связи – радиостанция ER-29 (ER-51, ER-55).

ТТХ Le.F.H.18/3 (B-2) (f)

Боевой вес – 32,5 тонн.

Длина – 7,62 метра.

Ширина – 2,52 метра.

Высота – 3,05 метра.

Клиренс – 0,48 метра.

Бронирование:

— корпус – 20 – 60 мм.

— рубка – 20 мм.

Мощность двигателя – 300 л.с.

Скорость хода по шоссе – 25 км/ч.

Запас хода по шоссе по топливу – 140 километров.

Запас топлива – 400 литров.

Экипаж – 5 человек.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *